Чтение онлайн

– Да, ставим. У Лиссы “стандарт” уже освоен, теперь три “Ка”-шки. Но она и без баз умудряется дронами помыкать, как домашними питомцами. Мальчишки пока в начале пути. Хотя я очень надеюсь, что через неделю освоятся и помогут с монтажом несущих стальных ферм.

– Но ведь можно дождаться, когда освободятся строители…

– Прошу прощения, доктор, как вас зовут? Забыл представиться.

– Ранкора, ведущий хирург центра пластики и трудовой терапии Шестой станции… Бывший хирург, конечно же.

– Меня зовут Иван… Так вот, о строителях. У нас нет специализированных бригад, только-только сколачиваем. Тутси смогли договориться с господином Вильди, тот поднатаскал на установку персонал, кто теперь работает в Предбаннике. Пока там единственная капсула, через неделю-другую привезем еще три. Ну и по своим связям по чуть-чуть пропускает народ через Чистые сектора, остались знакомые, кто за деньги готов закрыть глаза на небольшое отступление от правил… У нас нет готовых инженеров, профессиональных строителей или еще кого-нибудь с реальным опытом. Мы учимся на ходу, прямо здесь и сейчас. Выкладываем деньги специалистам, кто подгоняет проект под наши нужды, а дальше уже сами. Сначала несущие конструкции, затем настилаем полы, тащим трубы и кабельное. Обшиваем плитами, подрубаем свет. Затем дома, вентиляцию. Через два месяца привезем поселенцев с Семерки, под это зафрахтовали торговца с Единички. Тройка не согласилась договариваться с ежегодным балкером, который встал на днях под погрузку. Крысы бегут с корабля, им не до нас… Одним словом – я верю мальчишкам. Они не упадут, не сорвутся во время стройки, поднаберутся опыта. И будут учить товарищей, кто уже стоит в очереди и для кого зарезервировали чипы. Каждый день, шаг за шагом. Помогая другим строить новую жизнь… Операторы дронов – это ведь только начало. У молодых очень гибкие мозги, я так не могу. Не успеваю. А они запросто еще две-три серьезных профессии подцепят. И рванут, словно ракеты, все выше и выше.

– Почему?..

– Хороший вопрос. Наверное, ответ будет как и раньше. Я не могу убить человека, которому можно помочь. Потому что он – не балласт, не отбросы. Он – человек. Поэтому я привез вас сюда. И поэтому я буду тащить технику, запчасти и договариваться с кем угодно о совместной работе. Ради тех пацанов, кто пока путается в навесном оборудовании для дрона. И кто через месяц будет помогать строить мастерские, собирая за день в одиночку каркас, который бригада взрослых мужиков мурыжит сейчас неделю.

Ранкора разглядывала странного человека и пыталась понять, что он говорит. Получалось пока плохо.

– Вы точно не дружите с головой… На единственной рабочей медкапсуле шить чипы для малолеток, где каждая гелевая матрица стоимостью в тысячи кредитов. Швыряться деньгами ради того, чтобы… Даже слов не подберу.

– Я вам скажу, ради чего. – Иван встал и медленно проговорил, интонируя каждое слово: – Чтобы дети больше не умирали от голода и болезней в Отстойнике. Ни-ког-да… Вы хотите еще о чем-то спросить? А то мне надо возвращаться к работе.

– Нет, я услышала все, что хотела, – женщина поднялась, подтянула проклятые безразмерные штаны и попросила: – Не могли бы ваши ученики проводить меня до лифтов? Я еще не совсем вошла в форму, мне тяжело ходить на такие расстояния.

– Разумеется, – стукнув пальцем по пластиковой полоске на левой руке, Осокин произнес: – Лисса, ты закончила драть обалдуев? Почти? Прервись на секунду. Подбрось нашу гостью к лифтам, она хочет вернуться домой.

В это раз ехали на двух дронах и скорость была не очень большой. Видимо, девочка решила поберечь чужие нервы.

– Ты успеваешь управляться сразу с двумя? Не перенапрягаешься?

– Я могу командовать пятеркой, четырьмя большими и малышом. И это напрямую. Еще мы с пацанами начали адаптировать наборы программ, чтобы сделать “тараканов” чуть сообразительнее. Иногда они ведут себя, как идиоты.

– И никаких головных болей?

– Нет. Но я же не весь день вожусь с ними. По утрам приходит учитель, с которым разбираем школьную базу. Вечерами успеваем поиграть в деревне. Через неделю с лоботрясами снова на шаттле за оставшимися капсулами и станками, которые не успели демонтировать в доках. Потом – на фермы, там нужно будет тянуть водоводы, с дронами закончим все раз в десять быстрее. Хотите – приходите в гости. У нас – интересно!

– Я подумаю…

Ранкора размышляла до позднего вечера. Потом нашла Раха и попросила его связаться с боссом. Когда Гарди заглянул в комнату к гостье, врач встретила его безмятежным взглядом и заявила:

– Уважаемый, ваш медицинский центр – полное убожество. Я буду рада помочь оборудовать его хотя бы по минимальным стандартам, используя все доступные ресурсы. И господин Вильди, которого я знала еще прыщавым пацаном, слабо обучил девочек, их придется натаскивать. На неотложку, на полноценное использование капсул. Как думаете, вас устроит моя кандидатура в качестве главного врача в клановом медицинском центре?

– В Чистых секторах врач получает до пяти сотен кредитов в месяц. Треть уходит на жилье, треть на оплату коммунальных услуг и еды, остальное тратят на развлечения. Я смогу платить не больше двухсот, плюс крохотные премии за хорошую работу. Вы в самом деле хотите остаться у нас? В грязи, среди отбросов общества?

– Если будет желание, то с грязью можно справиться. Правила гигиены просты и легко вколачиваются каждому палкой по загривку, если не понимают с первого раза. Что касается премии… Ваши расценки меня устраивают. Потому что в качестве главной премии вы позволили мне прожить еще одну жизнь.

– Для чего? – не удержался от вопроса Гарди.

– Как сказал один бородатый человек – чтобы в Отстойнике больше не умирали дети. Мне кажется, это серьезная причина, чтобы вытащить голову из задницы, куда я ее пыталась пристроить. Надо снова жить и начать работать. Жалеть себя буду потом или превращусь в старуху прямо сейчас.

Пятьдесят лет тому назад формально единая шахтерская конгломерация начала расползаться, словно лоскутное одеяло. Сначала объявили о финансовой и прочей независимости два крупных перерабатывающих комплекса, сидевших на богатых жилах. Затем посыпались отдаленные независимые добывающие посты, продав или бросив остатки оборудования и уехав к соседям. Еще лет тридцать шла ползучая миграция работоспособного населения ближе к звезде, на станции. В итоге в рудном поясе осталось чуть больше двадцати тысяч населения, еле живой комплекс переработки и транспорт, который два раза в год мотался для продажи залитых под завязку танков с кислородом и глыбами льда. Обратно везли сублимированное продовольствие и запчасти.

Руководил остатками былой роскоши господин Аррэсман – шестидесятилетний старик, прошедший три процедуры омоложения. Жизнь под куполами с вечными сквозняками, пылью и холодом не особо способствовала долголетию, но Аррэсман держался. Он, как никто другой из старой гвардии, понимал – дашь слабину и карточный домик развалится. Разом. Это ему и товарищам еще что-то нужно, еще цепляются за дело, которому отдали лучшие годы жизни. Большая же часть молодежи давно съехала, купившись на посулы вербовщиков. Не понимают, что в других системах шахтерский хлеб так же горек.

– Вечер добрый, – поприветствовал начальство вечный дежурный на технологическом мостике. Стами – высохший ниже пояса, прикованный к инвалидной коляске. Еще один якорь для старика, не позволяющий бросить все и удрать куда подальше. Сорокалетний мужик, у которого оптимизма хватит на всех и еще чуть-чуть останется.

– Вечер… Что стряслось?

– У нас тихо, “Крылан” стучался, третьи сутки после разгона идут штатно. Через две недели встанут на курс перехвата с балкером.

– Это я помню. Орбиты удачно расположены, кучу топлива экономим.