Чтение онлайн

– Плохо делаешь. – Твердо очерченные губы юноши скривились в явной насмешке. – Ты два коридора назад нужный поворот пропустил. Покои уста-хатун в Розовом павильоне, а ты ведешь их прямиком к валиде.

Башар очень натурально ойкнула, изобразив ужас и смущение. Начала кланяться, изо всех сил демонстрируя усердие и желание исправить ошибку.

– Ступай, Гиацинт. – Юноша устало махнул рукой. – Но знай, что твой наставник обязательно услышит о твоей провинности. Пошел отсюда!

Дважды ему повторять не пришлось. Башар повернулась к подругам на негнущихся ногах и уверенно, пускай и подрагивающим голосом, скомандовала:

– Вы слышали, что сказал господин? Идемте, идемте, а то уста-хатун будет очень недовольна.

Невольницы, сопровождаемые «евнухом», засеменили обратно. Стоило им зайти за поворот, как испуганная Хадидже и задала свой вопрос.

Бежать оказалось не самой хорошей, но и не самой плохой идеей. Прическа Махпейкер растрепалась окончательно и стала похожа на воронье гнездо; Башар потеряла одну из туфель с загнутыми остроконечными носками, когда мчалась, ухватив в обе руки длинные полы халата. Но до своей комнаты девушки добрались без каких-либо серьезных приключений, разве что Хадидже зацепилась ногой за край ковра и чуть было не рухнула, но Махпейкер схватила ее за руку, а Башар подставила плечо.

Заскочив к себе и задернув штору, отделяющую спальню от коридора, девочки в изнеможении повалились на матрасы. Впрочем, Башар тут же подскочила и принялась срывать с себя одежды евнуха.

– Я придумаю, как отнести их обратно, – скороговоркой пробормотала она.

– А туфля? – нахмурилась Хадидже.

Башар раздраженно фыркнула:

– Ну а что туфля? Останется там, где есть, кто-нибудь ее все равно найдет… Вот что: засуну-ка я вторую поглубже в кусты, пусть подумают, как она там очутилась! Или лучше бросить ее в фонтан?

– Тебе мало было тревог? – всплеснула было руками Хадидже и затихла, когда Махпейкер протестующе замотала головой:

– В фонтан не надо. Могут на нас подумать, на учениц. Лучше давай подвесим ее на штору в каком-нибудь коридоре, где все ходят. Улучим минутку – и подвесим. Вот тогда точно никто не догадается.

Башар захихикала, и секунду спустя Махпейкер к ней присоединилась. Хадидже укоризненно поглядела на подруг, но тоже не выдержала, прыснула, деликатно закрывшись рукавом. Веселье длилось пару минут – все то время, пока Башар кое-как переодевалась при посильной помощи Махпейкер и Хадидже.

Когда все отсмеялись, Хадидже все же спросила подруг:

– Так что, приключений для нас нынче достаточно?

– Ты так умоляюще смотришь, что прямо хочется сказать «нет», – рассмеялась Башар. – Но успокойся. Право же, ты воспринимаешь все чересчур серьезно. Что ж, ладно, мы впредь будем хорошими, послушными девочками. Ты останешься довольна, Хадидже-ханум!

– Сама ты ханум, – вздохнула Хадидже. – Ох, чует мое сердце неприятности!

– А мое сердце чует, что этот юноша, встреченный нами в коридоре, непрост, ох как непрост! – парировала Башар. – Как думаете, кто это?

Остаток ночи прошел в разговорах о загадочном юноше, в спорах о том, принадлежит он к султанскому роду или нет, а также в тех странных девичьих разговорах ни о чем, которые предшествуют зарождению чувственной, пускай и незрелой еще, любви. Узкий месяц заглядывал в окно и мудро молчал о чем-то там, в вышине, где летают только птицы и ангелы.

Ахмед раздраженно закатил глаза (отвернувшись, чтоб никто не видел, но тем не менее…). Вот угораздило же его поддаться на уговоры бабушки!

Нет, на первый взгляд все было правильно – он уже взрослый, ему подобает проводить ночи с наложницами, а не с братьями, даже если ночи эти проводятся за обсуждением благородного искусства вырезания «лучных колец». Взрослые султаны делают именно это. Просто… вот ведь скукотища какая! Да он еще и не султан. Вот станет султаном – тогда и поговорим!

Внутренний голос (подозрительно похожий на бабушкин) заметил, что взрослые султаны, взошедшие на престол Оттоманской Порты, уже все знают и все умеют. В том числе и с наложницами. И не учатся этому по ходу дела, а учатся заранее, еще будучи юными шахзаде.

Тяжелый вздох, готовый вырваться из груди, Ахмед успел перехватить. Получилось, будто просто глубоко вздохнул, вдыхая тонкий аромат духов, исходящий от прелестных пери, украшений гарема и все такое прочее. Тут же в носу засвербило и отчаянно захотелось чихнуть.

Нет, так не пойдет. Лучше… хм… лучше поступить иначе: пройтись вдоль выстроенного перед ним ряда наложниц, поморщиться, осведомиться у евнуха, не найдется ли среди девушек кого получше, – и отправиться восвояси. Тогда выйдет, что Ахмед честно пытался исполнить настоятельную просьбу валиде Сафие (при всей своей почтительной вежливости изрядно смахивающую в сознании Ахмеда на выкручивание рук беззащитным пленникам). Да, он пытался. Просто не нашлось достойнейшей. Ведь наследник султанского рода не должен проводить ночи с кем попало, не так ли?

Девчонки, конечно, огорчатся. Ну так можно отойти и тогда уже разыграть все, как по нотам. В конце концов, он обязательно научится обращаться с наложницами, просто не сегодня!

Да, так и поступим. Маневр, достойный будущего великого полководца.

Ахмед шел мимо девчонок, стараясь удерживать на лице приветливо-равнодушную улыбку. Ничего, ничего, скоро все завершится…

Внезапно чье-то лицо привлекло его внимание.

Не веря собственным глазам, Ахмед уставился на маленького евнуха Гиацинта, облаченного в одежды наложницы. Евнух… точнее, нет, совсем-совсем не евнух старался не глядеть на повелителя, старательно пряча глаза и пытаясь казаться как можно более незаметным… Незаметной, решительно поправил себя Ахмед. Ну надо же, какая наглая девчонка!

Разумеется, Ахмед не стал рассказывать кызляр-агасы про нерасторопного мальчишку. Это не дело шахзаде – изобличать каждого неумеху! А вот бабушке хотел рассказать, в качестве забавной байки, но как-то все случай не выпадал, а там и забылось. Но вот, пожалуйста, встретились снова. Ах, ты ж… иблисов гиацинт!

А вон там – еще одно знакомое лицо! И еще! Да они, похоже, нарушали правила целой компанией. И куда смотрели многомудрые наставницы?

Замедлив шаг, а затем и вовсе остановившись, Ахмед откровенно любовался паникой в глазах девчонок.

– Я выбрал! – громко объявил он. И величественно-небрежным жестом поочередно указал на всех трех, прежде чем успел спохватиться и спросить самого себя: а что он, собственно говоря, делает?

Коридор был темен. То есть не то чтобы по-настоящему: через каждые десять шагов горели масляные светильники, да и лунный свет падал полосами сквозь узорчатые окна… Но именно поэтому видно было плохо. Девочки словно пробирались сквозь сеть, из разных световых волокон сплетенную.