Чтение онлайн

Ну, хотя бы в этом мы сходимся.

Гуди склоняет голову.

— Я сидела в этом самом кресле, когда Гарретт произнёс эти слова в апреле. Мы тогда и составили новое завещание.

Я моргаю, сдерживая слёзы, а в животе всё скручивается.

— Но зачем ему было заставлять меня жить на ранчо? Это вообще законно? Как можно меня к этому принудить?

Гуди глубоко вдыхает и разводит руками.

— Таково было желание твоего отца, Молли. Прости. Я знаю, это не то, что ты хотела услышать.

— А если я откажусь?

Кэш фыркает.

— Ну надо же, какой сюрприз.

Я его игнорирую.

— У меня есть работа. Я же сказала, я управляю своей компанией в Далласе. У меня квартира, мама живёт там, у меня друзья, моя жизнь… я не могу просто…

— …уехать? — Кэш приподнимает бровь. — Можешь попробовать прямо сейчас.

Я прищуриваюсь.

— Может, тебе стоит последовать собственному совету? Раз уж мой отец тебе ничего не оставил…

— Это не совсем так, — вмешивается Гуди.

— …то почему ты до сих пор не убрался отсюда?

Кэш поворачивается к адвокату.

— Слушаю.

— Гуди, просто разблокируй средства, — умоляю я. — Хоть часть. Хотя бы пока адвокаты мамы не разберутся с завещанием.

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Не могу, Молли. Прости. Мы либо делаем всё так, как хотел твой отец, либо не делаем вообще. Моё дело — следовать его воле.

У меня кружится голова. Я прижимаю пальцы к вискам, закрываю глаза, пытаясь не паниковать. Я не могу понять, почему это было последним желанием отца. Я не была на ранчо двадцать лет. Зачем он меня возвращает?

Почему сделал меня его полноправной хозяйкой? Почему мне не всё равно? Почему, чёрт возьми, мне вообще не всё равно?

Я не знаю. Но сердце чувствует себя так, словно его загнали в шредер.

— Поскольку фермерская жизнь — это… — Гуди прочищает горло, — очевидно, не твоя страсть, Молли, советую тебе как можно скорее переехать в Хартсвилл. Чем раньше начнётся отсчёт времени, тем раньше ты начнёшь получать выплаты. И тем раньше сможешь вернуться в свою жизнь в Далласе.

— Она и недели не продержится, — бурчит Кэш.

— Ты не продержишься и минуты, если будешь продолжать меня оскорблять, — я открываю глаза и сверлю его взглядом. — Не знаю, что мой отец в тебе нашёл, но очевидно, что в людях он разбирался паршиво. Серьёзно, проваливай.

— Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ранчо Лаки окажется в правильных руках.

Гуди встаёт.

— Давайте сделаем перерыв.

Я с силой защёлкиваю колпачок на фломастере и бросаю его в сумку, следом кидаю планер.

— На этом всё. Гуди, мои адвокаты скоро с тобой свяжутся.

— Только не ударься об дверь, выходя, — бросает Кэш мне вслед, пока я выхожу из конференц-зала.

— Подождите, Молли… мисс Лак… — Зак поднимается из-за стола, но я пронеслась мимо него, выскочив в знойный полдень.

Только оказавшись в машине, я позволяю себе разрыдаться.

Хватаю телефон и набираю номер мамы. Гудки почти заглушает шум кондиционера.

— Молли! — Её знакомый голос заставляет бешеный пульс замедлиться, хоть самую малость. — Как ты, дорогая? Как всё прошло?

Я опускаюсь на руль, зарываясь лицом в согнутые руки.

Сквозь рыдания выдыхаю.

— Не очень.

Глава 2

Кэш

Подними шум

Пульс грохочет в ушах, я смотрю на пустой дверной проём. В животе зарождается глухое ощущение тревоги.

Что, чёрт возьми, только что произошло? И почему я до сих пор чувствую запах духов этой городской принцессы, хотя она уже ушла?

— Ты серьёзно. — Я поворачиваюсь к Гуди. — Гарретт оставил ей ранчо.

Гуди кивает, закрывая картонную папку.

— Так сказано в завещании, да.

— Значит, нам конец.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Если бы он оставил ранчо мне… — У меня перехватывает голос. Я отвожу взгляд, постукивая кулаком по столу. — Я бы позаботился о нём. О людях. О земле. О животных. А если она за всё отвечает, всему этому крышка.

— Ты не можешь этого знать, — повторяет Гуди. Она расстёгивает небольшую сумку рядом с папкой.

— Она была в розовых ковбойских сапогах, Гуди, — морщусь я. — Лакированных. Новых.

— Возможно. Но давай дадим всему утихнуть, а потом посмотрим, что будет. Нам нужно уважать волю Гарретта.

Я поднимаюсь на ноги, хватаю шляпу.

— Я уважаю Гарретта больше, чем кого-либо. Вот почему я не позволю этому случиться.

— Он всё-таки кое-что тебе оставил.

— И что же?

Она копается в сумке и протягивает мне ключ.

— Запираемый ящик. Он в «Лоунстаре».

Лоунстар Банк & Траст — единственный банк в Хартсвилле с филиалом.

Глядя на ключ, я ощущаю, как у меня скручивает грудь. Чем, чёрт возьми, думал Гарретт, когда писал это завещание?

— Ты знаешь, что там внутри?

Гуди качает головой.

— Единственное, что он мне сказал — это очень дорого для него. Он не хотел рисковать и поэтому отнёс это в банк.

Я морщусь, ещё больше сбитый с толку. Гарретт никогда не был сентиментальным. Совсем. Он точно не был из тех, кто хранит семейные реликвии, не говоря уже о том, чтобы запирать их в банковский ящик.

Так, может, он положил туда деньги? Украшения? Оружие? Но и это не слишком похоже на него.

Как бы то ни было, это явно не то, что мне нужно — не ранчо.

— Я посмотрю, что там. — Я прячу ключ в карман. — Спасибо, Гуди. Передай Таллуле привет.

Гуди тепло улыбается.

— Она скучает по тебе в «Рэттлере», знаешь ли.

Раньше я каждую пятницу заходил в этот знаменитый бар в Хартсвилле, пока не угодил в больницу из-за несчастного случая на линейных танцах шесть лет назад. Из-за сотрясения я неделями не мог работать на ранчо, и за это время там всё пошло под откос. Я не могу позволить себе, чтобы такое повторилось.

Я чувствую ноющую боль в коленях и ступнях, пока иду по коридору и выхожу за дверь. Я на ногах с трёх утра, а в седле был уже в половине пятого. Я так устал, что мог бы свалиться прямо сейчас, но у меня нет такой роскоши. Особенно после того, как все мои планы на будущее семьи полетели к чёрту.