Чтение онлайн

Поправляя шляпу, иду за Молли к лифту.

Это далеко не первый раз, когда мне приходится держаться по-ковбойски.

И точно не последний.

Ресторан действительно хороший.

Тот самый тип заведения, где белоснежные скатерти, официанты в пиджаках, а состоятельные посетители потягивают вино из огромных бокалов и ковыряются в изящных салатах и идеально зажаренном лососе.

Но всё-таки мы в Техасе. Я бы чувствовал себя не к месту даже в своих самых приличных джинсах и белой рубашке, если бы не стойка для шляп у стойки хостес, забитая самыми разными ковбойскими шляпами.

Чувствую, как на меня смотрят, пока снимаю свою шляпу и провожу рукой по волосам. Губы Молли дёргаются в улыбке.

— Что? — спрашиваю я.

Она кивает в сторону зала.

— Кажется, Даллас тебя одобряет.

Я оглядываюсь и усмехаюсь. Я высокий, так что привык к вниманию, когда захожу в людные места. Но это тот случай, когда иначе как с юмором не воспримешь. Иначе можно и покраснеть.

Несколько человек, и мужчин, и женщин, откровенно глазеют, пока я вешаю шляпу на стойку и следую за Молли и хостес в зал.

— Да здравствуют ковбои, — говорит одна женщина своей подруге, когда я прохожу мимо.

Я усмехаюсь.

— Кажется, он тебя услышал, — отвечает подруга.

— Надеюсь. И надеюсь, он услышал, что эти Wranglers сидят на нём ну очень, очень хорошо.

Я замечаю Обри задолго до того, как мы подходим к столику. Она светлее Молли, но у них одинаковые носы и горделивые плечи. Её взгляд сначала цепляется за дочь, а потом переключается на меня.

Губы Обри сжимаются, прежде чем на лице появляется натянутая улыбка.

— Привет, ребята.

Она встаёт и обнимает Молли.

— Мам! Привет! Надеюсь, ты не долго ждёшь?

— Вовсе нет. Просто хотела не опоздать и приехала чуть раньше. Сегодня пробок почти не было.

Обри снова смотрит на меня. Её глаза чуть расширяются, пока она разглядывает меня с ног до головы, начиная с ботинок и заканчивая бородой.

— Ты, должно быть, Кэш.

— Да, мэм. Рад наконец познакомиться.

Я протягиваю руку, и она её пожимает. У нас в Хартсвилле принято целовать родных в щёку. Обри мне пока не семья, но терять мне нечего. Вернее, терять мне есть что, но я готов рискнуть.

Так что я наклоняюсь и чмокаю её в щёку. Краем глаза замечаю, как Молли улыбается, а её мама, когда я отстраняюсь, прикрывает щёку рукой.

— Я Обри.

Мне кажется, или её шея начинает розоветь?

— Когда Молли сказала, что ты будешь с нами, это было… неожиданностью.

Я отодвигаю стул для Молли.

— Думаю, для всех неожиданность, что я здесь оказался. Мы с Молли не особо ладили, когда только познакомились.

— Да, я слышала.

Обри внимательно смотрит, как Молли садится. Я придвигаю её стул, а затем тянусь к стулу Обри, но она останавливает меня.

— Я сама, спасибо.

— Как скажете, мэм.

Пока я усаживаюсь напротив неё, задняя часть шеи горит огнём.

Разворачивая салфетку, Обри молча кладёт её себе на колени.

Да, это будет неловкий разговор. Но я не могу сдаваться. Возможно, я не завоюю её доверие за один вечер, но это не значит, что она никогда меня не примет. Мне просто нужно показать ей, что я готов горы свернуть ради счастья её дочери.

Да, у меня пока не так много денег. И моя семья далека от идеала. Но я люблю их, а они любят меня. Я забочусь о своих.

Я буду защищать эту женщину до последнего вздоха. А пока я жив, моя цель — сделать всё, чтобы её мечты сбылись. Я здесь не для того, чтобы разрушить её мечты. Или приглушить её свет. И, к счастью, у меня есть доказательство этого прямо в кармане.

— Ты… загорела, — взгляд Обри скользит по лицу Молли и задерживается чуть дольше, чем нужно.

Молли снова улыбается.

— Спасибо. Я много времени провожу на улице.

— Делая…

— Всякое, — Молли переводит хитрую улыбку на меня.

— Не недооценивай себя. — Я смотрю на Обри. — Молли делает на ранчо практически всё. Вы бы видели, как хорошо она теперь держится в седле.

Обри делает то самое движение губами — что-то между усмешкой и улыбкой.

— Да ну?

— В детстве мне это нравилось, — отвечает Молли, покручивая одну из своих вилок пальцем. — Но я не ожидала, что получу от этого столько удовольствия сейчас.

— Понятно.

Обри берёт меню.

— Так что же изменило твоё мнение о Молли, Кэш? Кроме того факта, что моя дочь вот-вот унаследует миллионы долларов?

— Да чтоб тебя, мам. — Молли пристально смотрит на неё. — Дай нам хотя бы напитки заказать, прежде чем устраивать сцену.

Обри разводит руками.

— Зачем ходить вокруг да около? У меня встреча в два тридцать.

У меня сжимается грудь, когда я замечаю, как боль пробегает по лицу Молли.

— Пожалуйста, не будь такой, — умоляет она. — Если ты даже не дашь ему шанса, мы уйдём.

— И куда?

Обри наклоняется вперёд.

— Я вырастила тебя, Молли. Я знаю тебя лучше всех. Ты должна быть в Далласе. Ты заслуживаешь возможностей, свободы и… — её голос дрожит, — окружения единомышленников. Маленькие города — это могилы для больших мечт.

— Это неправда, — хрипло отвечает Молли.

Обри качает головой.

— Нет, правда.

Я сжимаю руку Молли, давая ей понять, что я рядом.

— Молли действительно принадлежит Далласу. И в этом ты права, Обри.

Обри замирает, моргая, и переводит взгляд на меня.

— Вы… вы собираетесь жить вместе? В твоей квартире?

Она поворачивается к Молли, которая в замешательстве смотрит на меня.

Я снова сжимаю её руку. Держись.

Молли сглатывает. Затем сжимает мою руку в ответ. Хорошо.

— Жизнь в Далласе подходит Молли. Я видел это сам. Bellamy Brooks родился и рос в городе. И теперь, когда вы с Уилер запускаете вашу крупнейшую и, на мой скромный взгляд, лучшую коллекцию…

— Ты её видел.

В голосе Обри слышится обвинение, но я чувствую, что это скорее вопрос.

Я киваю.

— Видел. Это потрясающе.

— Так и есть. Вот почему Молли должна быть здесь, в Далласе, чтобы запустить её. Одна только огласка в местных бутиках… О, здравствуйте.

Обри мельком смотрит на официанта, а затем снова на нас.