Чтение онлайн

— Я когда-то сказал, что, если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, вы ее получите. Вы и тот негр.

— Да, сэр, это было в Монреале.

— Негр все еще жив? — спросил он.

— Да, сэр, он тоже замешан. Деньги требуются нам обоим.

— Сколько?

— Десять тысяч долларов.

Диксон спросил:

— Выпьете?

Вошел азиат. Он вытащил из шкафчика поднос и поставил на стол перед Диксоном. На подносе высился графин из резного стекла и два стакана под бренди.

— Разумеется, — сказал я.

Азиат налил два стакана бренди и подал один мне, второй Диксону, а графин поставил на поднос.

— Лин, — сказал Диксон. — Мне нужно десять тысяч долларов в... — он взглянул на меня: — мелких купюрах?

— Десятками, двадцатками и сотнями, — уточнил я.

Диксон кивнул Лину:

— Можешь идти.

Лин вышел. Мы с Диксоном выпили бренди.

— Я не смогу вернуть их вам, сэр, — произнес я.

— У вас может и не быть такой возможности, — сказал Диксон. — Я не жду от вас возврата этих денег.

Мы выпили еще.

— Как ваши дела, сэр? — спросил я.

— Получше, — сказал он. — Время лечит. И, — он сделал еще глоток бренди и почти что улыбнулся, — я снова женат.

— Мои поздравления, — сказал я. — Приятно это слышать.

— Жизнь идет своим чередом. А как у вас?

— Довольно сложно в последнее время, но... — Я пожал плечами. — Сложность должна вот-вот упроститься. Я, по крайней мере, на это надеюсь.

Диксон поднял графин и махнул им в мою сторону. Я подошел к столу, и он подлил мне бренди. Затем налил и себе, закрыл графин пробкой.

Мы выпили.

— Вероятно, я не увижу вас до тех пор, пока вам снова не понадобятся десять тысяч долларов, — сказал Диксон по-прежнему с полуулыбкой.

— Вполне возможно, сэр, — сказал я. — Я не очень общителен.

Диксон сказал:

— Человек с подобным количеством денег привыкает к тому, что люди поддерживают с ним отношения только на тот случай, если им вдруг понадобятся десять тысяч. Поэтому приятно видеть человека, который не лицемерит.

— Верю вам на слово, сэр.

— Так все говорят. Но вы, похоже, и в самом деле верите. Надеюсь, вы не каждому верите на слово.

— Нет, сэр, не каждому. И не каждой. Только тем, кому можно верить.

— Как же вы различаете, кому можно верить, а кому нельзя? — спросил Диксон.

Я постучал пальцем по лбу:

— С помощью могучего интеллекта.

— Или удачи, — предположил Диксон.

— Она не мешает, — сказал я.

Солнце заглянуло в комнату справа. Оно садилось, и в том месте, где лучи падали на край ковра, краски его переливались. Мы беззвучно потягивали бренди. В доме было тихо. Он был настолько огромен, что казался бы тихим даже тогда, когда кому-нибудь в голову пришла бы мысль построить в соседнем крыле атомную подводную лодку.

Вернулся Лин. В его руках был пакет величиной с картонку из-под обуви, завернутый в коричневую бумагу и аккуратно перевязанный бечевкой. Он отдал мне его и вышел.

— У меня, — сказал Диксон, — кроме денег в мелких купюрах, есть еще и иные ресурсы.

Из ящика стола он вытащил небольшую карточку. На ней стоял только телефонный номер, и больше ничего. Диксон протянул ее мне, я взял и положил в карман рубашки.

— Благодарю, — сказал я и выпил оставшееся бренди.

Диксон произнес:

— Удачи.

Я еще раз поблагодарил вышел.

Шахта находилась к северу от Буасе по Пятьдесят пятому шоссе, если ехать к Плейсервиллю. Мы припарковали взятую напрокат машину на пустынной обочине дороги и посмотрели в долину, раскинувшуюся у наших ног.

— По карте это здесь, — сказал Хоук.

Он держал топографическую карту США со скрупулезными инструкциями, выписанными округлым и аккуратным почерком Рейчел Уоллес. Долина простиралась на север и на юг, а дорога извивалась по гребню восточного склона. По дну долины текла речушка, а бегущая по ее западному берегу узкая тропа, загибаясь, исчезала в роще сосен, скрывающих северную половину дола.

— Там, — уточнил Хоук. — За рощей.

Он сидел рядом со мной. Сюзан — на заднем сиденье в огромных солнцезащитных очках с бледно-лиловой оправой. Я тронул автомобиль и проехал по гребню. Наконец долина завернула на восток вместе с дорогой, и мы смогли заглянуть за деревья.

Я остановил машину, и мы обозрели вход в рудник, находящийся примерно в полумиле под нами. Квадратный и темный, даже с такого расстояния он выглядел заново обшитым деревом и аккуратно подчищенным. Справа находилась площадка для вертолетов, а слева — широченная автостоянка. В ста ярдах от нас, ближе ко входу, протянулась высокая сетчатая ограда, украшенная сторожкой. На асфальте перед воротами были сделаны бетонные бугры, расположенные в некоем подобии лабиринта, — так, чтобы машина могла проехать, но только очень медленно. Вокруг входа в рудник вся поверхность холма была освобождена от растительности. Обнаженная порода вздымалась примерно на тысячу футов и была затянута металлической проволочной паутиной — меры против эрозии. Рядом со сторожкой находился огромный щит, но мы были слишком далеко и не могли прочитать, что именно на нем написано.

— Бьюсь об заклад, что не «Добро пожаловать», — сказал я.

— Может быть, «Заходите, гостями будете»? — предположил Хоук.

Мы посидели, вглядываясь во вход в рудник.

— Можно спуститься по скале, — выдал идею я.

— Можно, если наверху нет охраны, — ото звался Хоук.

— Можно и с охраной, если ее убрать, — сказал я.

— Но убрать ее так, чтобы не всполошились те, кто дежурят внизу, — продолжил мою мысль Хоук.

— А можно приземлиться на вертолетной площадке, прямо у шахты, — сказал я.

— Если найдем пилота, готового пожертвовать своей головой.

— Обычно пилот жертвует рукой и ногой, не больше. Но, даже сев на площадку, мы окажемся всего лишь за оградой.

— Есть ли хотя бы один шанс из миллиона, — спросил я, — что Рассела обнаружат на склоне холма с перебитыми лодыжками?

Сюзан болезненно улыбнулась и покачала головой.

— Я не хочу шутить по этому поводу, — сказала она. — Хотя я понимаю, что ты просто стараешься разрядить атмосферу.

— Хорошо, — кивнул я. — Просто ты говоришь, что в случае, если меня, или Джерри, или нас обоих убьют, — все равно выигрывает Рассел.

День начал клониться к закату. В Буасе наступила осень. На самом деле она наступила во всем полушарии, но заметил я ее лишь в Буасе.

Солнечный свет красил алым верхние этажи городских приземистых зданий, а сами улицы находились в тени. Движения на дорогах вообще не наблюдалось. У меня появилось ощущение, что в Буасе его практически никогда нет.

— Похоже, впервые моя жизнь зависит от того, прав был Фрейд или не прав.

— А еще Софокл, — добавила Сюзан.

— И он тоже.