Чтение онлайн

Мастер смерил Джоу ненавидящим взглядом, развернулся и зашагал в сторону слесарки.

— Крутой ты, дядя Ируд! — завистливо сказал парнишка и схватился за проушину ящика. — Я на Ковача глаз поднять боюсь, не то, что вякнуть против.

— Да, я такой. Настоящий ураган. — Джоу оттеснил его, легко поднял ящик в одиночку и с грохотом опустил на тележку. — Вперёд, селёдка! Ну, чего застыл?

— Спросить кое-чего хочу. Можно?

— Валяй, только живей.

— А правду говорят, будто за то, что тебя какой-то козёл назвал бирманцем, ты ему ножик в ливер засадил? — спросил парнишка.

— Брешут. Мы, бирманцы, ножом для мести не пользуемся. У нас для этого шёлковая удавка предназначена. Знаешь, какое удовольствие услышать предсмертный хрип задыхающегося врага! А ножами мы любопытным селёдкам вроде тебя языки вырезаем. А потом едим! Прямо сырыми! — Джоу сделал страшное лицо.

Парнишка несмело улыбнулся и навалился на рукоятку потяжелевшей тележки грудью.

До первой "санитарной паузы" Джоу едва дотерпел. Повышающий мужскую страстность отвар из стеблей "попрыгунчика", которым его потчевала прошедшей ночью толстуха Ванда, обладал сверх желаемого действия ещё и побочным. Воистину ураганным мочегонным эффектом. Джоу знал об этом доподлинно, но применял средство снова и снова. Испытывать к Ванде страсть без отвара "попрыгунчика" было проблематично. С одной стороны, Ируд не отличался особой разборчивостью, когда дело доходило до постельных радостей. Баба, она баба и есть. Но с другой стороны… уж больно объёмиста и бесформенна была Ванда. Чистый осьминог.

После того, как сгинула в проклятых джунглях его Кэт, его тоненькая Козушка, женщин для Джоу попросту не осталось. Разве только в синематографе да в графических романах. Остальные представительницы нежного пола делились на чьих-то жён, доступных баб и незрелых девочек. Впрочем, первая и последняя категории рано или поздно сливались со второй. На взгляд Ируда, главной, а возможно, единственной. В конце концов, артистки, аристократки, даже плетельщицы принадлежали каким-то мужикам. И, надо полагать, с различной степенью лёгкости переходили из рук в руки. Как, бишь, выражается циник и кобель Энцо? "Нет женщин, которые отказывают. Есть мужчины, которые не умеют просить".

Одна-то была, мог бы возразить Ируд. Если бы решился побеспокоить пустою болтовнёй память о Козушке Кэт. Таинственная, как чертёнок и прекрасная как ангелочек. С фигурой подростка и темпераментом взрослой женщины, точно знающей, почём фунт тресковой печёнки. Не "чистенькая", но и не из здешних шалав. Занималась Козушка неведомо чем, часто пропадала из города. Возвращалась загорелой, с цыпками на руках и волдырями от укусов насекомых. На расспросы отвечала смехом. А однажды — не вернулась. Ируду передали какую-то невразумительную писульку, из которой он разобрал лишь то, что Кэт скончалась от малярии, и что могила её находится в недоступном месте. Осознав, что Козушки больше никогда с ним не будет, Джоу запил. Чудовищно, буйно. Дневал и ночевал то в кабаках, то в кутузке. Тогда-то его и вышибли с верфей. Ему было всё равно. Он спустил до гроша сбережения, которые откладывал на свадьбу с Козушкой; влез в долги, из-за которых пришлось заниматься делишками настолько грязными, что лучше не вспоминать. Он, вероятно, сдох бы где-нибудь с заточкой в боку, если б не Красавчик Энцо. Кажется, Энцо был кальмар-знает-скольки-родным кузеном Кэт. Он поручился за Ируда перед господином Бифером. Заплатил кому-то какие-то откупные. Нанял сиамскую ворожею, умеющую отучать людей от опиума и пьянства… Словом, Джоу был сейчас обязан Красавчику Энцо абсолютно всем.

Поэтому ненавидел его.

Тихо, обречённо ненавидел.

К тому времени, как он опорожнил мочевой пузырь, "коллеги и товарищи" уже задымили всю курилку. Обсуждали утреннее происшествие на проходной. Шумели так, будто собирались подраться.

— …А я говорю, шпионы! — орал, брызжа слюной, мастер Ковач. — Вы ни черта не знаете, а нас собирали и рассказывали! Русские шпионы наводнили Кетополис, ясно? Kоzaki. Их царь давно уже собирается нас завоевать.

— Я слышал, он помешанный, — вклинился Энцо. — Притом буйно.

— У них все цари помешанные. Это традиция такая. Принцев и принцесс с самого детства помещают в монастыри и там сводят с ума. Потому что нормальный монарх Россией править не сможет. От морозов умрёт. А умалишенным мороз безразличен.

— Ладно, хватит про это, — замахал единственной рукой пустобрёх Ди. — Ты про шпионов рассказывай! Чего они хотят разведать-то?

— Ты дурак, нет? Рыбе ясно, что. Узнать, чего мы строим.

— А чего мы строим? Я бы тоже узнать хотел поточнее.

— Ого, а почему тебя это интересует? Может, ты тоже шпион? Тоже kozak? Ты где руку потерял, а? Отморозил в Сибири, когда под ёлкой с поршеньком своим баловался?

Заржали. О том, что руку Ди ампутировали после того, как он сунулся смазывать работающую шестерённую клеть, где кисть вместе с маслёнкой размололо между зубчаток, знали все.

Ди, конечно, полез в бутылку, но его живо успокоили.

— Парни, а кто-нибудь видал, как шпионов арестовывали? — спросил, отсмеявшись, Красавчик Энцо. — Может это так, предпраздничные байки?

— Я видел, — без охоты признался Джоу. Можно было и промолчать, но вдруг там был ещё кто-нибудь из знакомых? Молчание расценили бы как подозрительную скрытность. — Взяли двоих. Один старик, другой примерно моих лет. Ни одного не знаю. Старика, вроде, видел на конвейере, но не уверен. Ну, схватили без видимых причин. Просто раз — и: "Пройдёмте!". На того, что помоложе, собаку натравили, чтоб не выступал. Меня как раз кашель разобрал, так что подробней не скажу.

— Раз без видимых причин, значит точно шпионы! — уверенно заключил Ковач. — Следили, значит, за ними давно, а сегодня схватили. Аккурат к празднику, чтоб перед начальством отчитаться. Небось, по медальке сейчас получат.

Логика мастера показалась курильщикам безукоризненной. Она бы и Джоу такой показалась, если б он не знал правду.

— А нам-то что-нибудь пожалуют к праздничку? — спросил Ди.

— Нет, безрукий, ты точно дурак или шпион, — рассердился Ковач. — Премию, само собой. Смена на два часа короче. Что, мало?

— Мало. Бирманцы вон вообще не работают.

— Так у них-то праздник сегодня. Се-го-дня!

— Да они и в другие дни ни хрена не работают, — махнул культяпкой Ди. — Суки желтопузые. Подогнать бы броненосцы поближе, да пальнуть по Пуэбло-Сиаму из главных калибров. Фугасными. Залпом. Чтобы духу не осталось.

Снова рявкнула сирена. "Санитарная пауза" закончилась. Рабочие потянулись по местам. Теперь уже до самого обеда.

На обед у Джоу были бутерброды с ливерной колбасой, огурец и бутылка простокваши. Он как обычно перевернул вверх дном ящик для готовых шлангов, бросил сверху ветоши. Уселся, прислонившись спиной к тёплому боку пресса, и начал флегматично набивать утробу. Колбаса отдавала водорослями, зато простокваша была бесподобна. Кисленькая, прохладная (бутылку предусмотрительный Ируд держал в ведре с водой). И сахару в самый раз. Всё-таки от толстухи Ванды была некоторая польза и помимо удовлетворения похоти.

Не успел Джоу управиться с бутербродами, как к нему подбежал давешний парнишка.

— Джоу Ируд, тебя господин Бифер кличет!

Джоу кивнул и продолжил жевать. Не хватало ещё явиться к начальнику цеха с набитым ртом. Мальчик не уходил. Он присел на корточки и следил за движениями ирудовых челюстей как голодная собачонка.

— Жрать хочешь, селёдка?

— Не-а, я уже перекусил. Просто ты ешь вкусно, смотреть нравится. Мой папка так же кушал.

— Почему кушал? Умер?

— Не-а. На каторге бедует. Детишек для морлоков воровал. Ладно ещё, не повесили.

— Я бы повесил, — сухо сказал Джоу. Он допил простоквашу, утёр усы тыльной стороной ладони и встал. Узелок с последним бутербродом и нетронутым огурцом бросил мальчишке. — Доешь-ка, селёдка. Тряпицу тут оставишь.

Шагая в кабинет к начальнику, он думал, что пацану наверняка хотелось, чтобы крутой как девятый вал Бирманец поинтересовался его именем. Было бы чем хвастаться перед приятелями во время праздника. А может, и перед мамкой. Джоу поймал себя на мысли, что не отказался бы на неё взглянуть. Если сын удался в родительницу, то баба должна быть настоящей красоткой.