Чтение онлайн

Минуйте бельевые веревки и продолжайте поглядывать на холм, что размером достигает, наверное, акров двух. У подножия его течет ручей. За ручьем растут деревья. Почти что лес. Только кроны деревьев обрезаны. Как будто кто-то подстриг их так безупречно, что я теперь могу заглянуть за них. Сверху на эти деревья глядит дорога, хайвэй, по которому в обе стороны мчатся машины.

Бельевые веревки, ручей, холм, деревья и движущиеся по дороге машины: вся эта сцена предстает передо мной как нечто самое прекрасное в этом мире. Я не могу объяснить вам почему, но она будоражит меня до глубины души. Это была картина, кадр, который я никогда не забуду. Оглядываясь в прошлое теперь, я понимаю, что именно она собой являла: широту окружающего мира. Даже будучи мальчишкой, который ничего не знал об этой жизни, я понимал, что жизнь в социальном жилье не определяет меня как личность. Я мог выйти на улицу и увидеть пространство, увидеть его необъятную ширину и открытость. Я мог видеть людей, спешащих в своих машинах куда-то в другие места. Это означало, что и я мог поехать куда-то в другое место. Тогда я не мог этого высказать – мне недостало бы слов или понимания, – но могу сделать это теперь: красота – значит движение.

Красота этой сцены захватила меня настолько, что я простоял там целый час, просто вдыхая запахи. Закончив, я поднял голову на солнце и стал пристально смотреть на желтое свечение его потрясающего света. Я чувствовал себя потрясающе.

И в этот момент почувствовал затрещину от мамы.

«Пацан, – сказала она, – ты зачем это пялишься на солнце? Ты что, не знаешь, что оно может выжечь тебе глаза до угольков?»

«Мне нравится смотреть на солнце, – ответил я. – Оно меняет все цвета вокруг меня на зеленый и черный. Все выглядит прекрасно после того, как я посмотрю на солнце. Когда я смотрю на него, я чувствую себя как во сне».

«Лучше склони голову и обратись к Господу Иегове».

Спустя минуту после ухода мамы я снова стал смотреть на солнце. Но на этот раз я молился.

«Господь Бог Иегова, пригляди за мной. Пригляди за моей мамой и сестрами. Пожалуйста, защити нас. И, Господи, пожалуйста, благослови меня на то, чтобы однажды я покинул это место. Отправь меня в место получше».

Я продолжал смотреть, продолжал видеть все в желтом, зеленом и черном цветах, продолжал ощущать теплое свечение солнечного света. Когда я закончил неотрывно смотреть, я моргнул и отвернулся. Мой фокус снова был направлен на мир. Сцена не поменялась. Все те же машины в отдалении. Я в одной из этих машин. Красота движения – из одного места в другое.

Так неугомонный диктор «Пистонс» объявлял о выходе моего кореша на площадку в Ди. «Би-Би-Би-Би-Биллапс».

Некоторые называли его Биг Шот. Я сократил кличку до просто Шот. Он был из тех игрочил, о которых я слышал, пока рос. Тогда не было никаких социальных сетей или нарезок на YouTube, но все яркие молодые таланты были наслышаны друг о друге. Шот, Винс Картер, Пол Пирс, Шариф Абдул-Рахим, Джелани МакКой, Роберт Трэйлор. Они все имели репутацию. Мне удалось своими глазами увидеть, на что они способны, в апреле 1995-го на игре McDonald’s All-American Game в Сент-Луисе. Там творилось настоящее безумие. Все началось еще до самой игры, на конкурсе слэм-данков, на котором Винсу удалось сорвать бурю аплодисментов. Конкурс следовало прервать уже после первого раунда. Винс исполнил дерзкий данк от линии штрафного с разворотом на 360, согнувшись под конец аки Брюс Ли, а потом сделал еще один с броском между ног, после которого мы все рванули на площадку, чтобы поздравить его с шедевром.

В игре, впрочем, я не пытался ни с кем любезничать. Я приехал туда доказать свою состоятельность в игре против сильнейших баскетболистов из старших школ в стране. И, как и в каждой игре, в которой я когда-либо играл, я играл на победу. Но победа не будет легкой. Ростер Востока был перегружен звездами: Стеф, Винс и Шариф плюс такие чуваки, как Антуан Джеймисон и Рон Мёрсер, у которых потом сложились долгие карьеры в лиге. У Запада были я, Пол, Джелани и «Трактор» Трэйлор. Шот тоже был там, но не играл из-за травмы плеча.

Это не имело значения. Мы на пару с Пи сразу начали разрывать. Я знал Пи со времен совместной игры в AAU, так что между нами уже была отличная «химия». А та игра была первым предвестником того, что может произойти – и что произойдет двенадцать лет спустя, – если поставить нас двоих в одну команду. Запад победил со счетом 126:115. Пи стал лучшим снайпером с двадцатью восемью очками – остановился всего в двух очках от рекорда, установленного Джорданом в 1980-м. Я набрал восемнадцать очков, сделал одиннадцать подборов и завоевал награду MVP. Но ее следовало вручить Пи.

А, пожалуй, самый приятный эпизод этого уик-энда случился на обратной дороге, когда мы с Шотом разговорились в аэропорту перед отлетом. Я знаю, что он считал меня сумасшедшим после того, что увидел во время игры, – я был на взводе, но наш с ним разговор получился куда более спокойным. И глубоким. Мы фантазировали о будущем. В какой колледж мы отправимся? Где будем играть в NBA? Детские мечты. Но Шот отличался от остальных ребят. Он уже был зрелым. И он не был зациклен на своей истории. Он хотел узнать и мою.

За годы общения мы стали ближе. Я полюбил его. У него большое сердце. Щедрая душа. Он семьянин. Шот и его жена Пайпер рано завели детей. Я стал крестным отцом Сиары, одной из его дочерей. Когда мы все вместе ездили в отпуск, Пайпер обычно бронировала огромный номер-люкс в отеле, чтобы разместить там всех. Вот почему я, обосновавшись в Миннеаполисе и решив добавить к своему дому большую пристройку, назвал ее «Люксом Биллапс».

Шот еще на заре своей карьеры усвоил, что баскетбол – это бизнес. «Селтикс» выбрали его под третьим пиком на драфте 1997 года. Затем, посреди сезона, его обменяли в «Торонто». На тренера «Бостона» Рика Питино сильно давили, требуя от него непременно вывести команду в плей-офф, и он решил, что шансы на это вырастут, если он заполучит в состав разыгрывающего-ветерана. Поэтому Шота отослали в «Рэпторс» в обмен на Кенни Андерсона. Я знаю, что ему было тяжело это принять. Знаю, что он чувствовал себя уязвленным и преданным. Но это был ценный урок для него. В баскетбольном бизнесе нет места преданности. Преданность среди игроков – да, безусловно. Но не когда дело касается владельцев и итоговых сумм в контракте. Я усвоил это лишь на поздних этапах карьеры. Большинство игроков и вовсе не приходят к этому пониманию. Так что Шоту было даже полезно получить такой отрезвляющий опыт на заре карьеры.

Следующие пару лет сложились для него ненамного легче. Его обменяли в «Денвер». Майк Д’Антони был там тренером. Он перевел Шота на позицию атакующего защитника. Это была еще одна неприятность, обернувшаяся благом. Некоторые люди из СМИ расценили это как понижение в должности – дескать, убрали Шота подальше от мяча. Но на самом деле это помогло ему еще сильнее развить свой бросок – развить ту смертоносную точность, которая со временем принесет ему прозвище «Мистер Биг Шот». В Денвере он снова оказался дома, там, где рос и воспитывался. Шот демонстрировал свою любовь к Колорадо как на площадке, так и за ее пределами, как это было, например, когда он навестил в больнице одного из выживших во время массовой бойни в школе Колумбайн. Впрочем, надолго он дома не задержался. После парочки сезонов его обменяли в «Орландо», где он весь сезон просидел на скамейке из-за травмы плеча.

К тому моменту уже активно ходили разговоры о том, что Шот не оправдал возложенных на него надежд, но это было полной херней. Я сказал ему: «Тащи свою задницу в Миннесоту. Давай используем шанс поиграть вместе, который не получили когда-то в Сент-Луисе. Единственный нюанс – ты не будешь игроком старта. Первым номером у нас играет Террелл Брэндон. TB – один из самых умных разыгрывающих защитников лиги. Я многому научился, играя бок о бок с ним, научишься и ты».

Шот не стал зацикливаться на своем эго. Он увидел для себя возможность улучшить свою игру и помочь нашей команде. Именно так и получилось. TB стал наставником для Шота. Шот впитывал все, что давал ему TB. И когда ТB вылетел с травмой колена, он сказал Шоту: «Настал твой черед». Очень мало кто из ребят в NBA стал бы оказывать конкуренту поддержку в такой ситуации: болеть за Шота, желая ему успеха, вместо того чтобы видеть в нем угрозу своему положению. Респект TB за это.

Играть с Шотом в «Минни» было прекрасно. Его отец и мать были достойными людьми, его братишка Хот Род был реальным пацаном. Их семья словно усыновила меня. Мне нравилось находиться с ними рядом, есть за их столом, приглашать их за свой стол. Мы с Шотом все делали вместе, даже наряжались Санта-Клаусами и закупали подарки детям на Рождество в качестве благотворительности.

Я помню одну цитату Шота, которая произвела на меня большое впечатление. «Лишь потому, что кто-то не играет с огнем так, как это делает KG, не означает, что этот кто-то слаб духом, – говорил он. – Это также не означает, что человеку все равно. Но в неистовом, буйном разуме KG все именно так – так он видит ситуацию. Если он что-то увидит хоть раз, все, он поверит в это раз и навсегда, что бы ни происходило. Это не всегда полезное качество для лидера, но такой уж он человек».