Чтение онлайн

Неожиданно для самой себя, я яростно закричала и пнула крышку ящика.

Всё чего мне этим удалось добиться, был тяжёлый удар дубиной по верху ящика, нанесённый разбуженным Спьюсиппусом, и его недовольный рык:

– А ну тихо там! А не то вылью тебе в ящик пару вёдер воды!

– Да, Господин! – закричала я.
– Простите меня Господин!

Звук удара по ящику, внутри жутко усилился. Я была почти контужена этим ударом. Автоматически я прижала руки к ушам, пытаясь унять боль в барабанных перепонках. Теперь уже я лежала спокойно и тихо, стараясь унять дрожь. Насколько же абсурдной была моя вспышка гнева. Какой же я оказалась дурой. Как я могла забыть, что была в его власти? Мне что, для надёжной памяти нужно клеймо на бедре и стальное кольцо на шее, которое я уже никогда не смогу снять?

Я лежала внутри ящика на пропотевшем, вонючем одеяле. Приподняв край подстилки, и поднеся его к носу, я глубоко вдохнула. Это был запах других тел обитавших здесь, вероятно, тел столь же маленьких, нежных изящных, совсем как моё. Но те тела, наверняка, были помечены клеймом, а их шеи были окруженны сталью. Здесь, до меня, несомненно, лежали рабыни. Теперь очередь удостоиться этой чести досталась мне, Татрикс Корцируса.

Я выпустила одеяло из руки, отметив его мягкость. Мне подумалось, что пот и запахи, что я оставила на этой ткани, не будут ничем отличаться от тех, что остались здесь от моих предшественниц. Конечно, я могла быть свободной, но здесь в этой тюрьме, это не делало меня хоть в чём-то лучше их. В этом ящике, я, Татрикс Корцируса, несомненно, к удовольствию Спьюсиппуса, ёрзала, потела и воняла точно также как и другие рабыни да меня. Действительно, с точки зрения следующей обитательницы, любые старые следы моего здесь пребывания, несомненно, воспринимались бы как свидетельство, того что ранее на этой подстилке валялась всего лишь другая рабыня, не отличающейся от всех прочих.

Я нежно погладила одеяло кончиками моих пальцев. Признаться, меня, так или иначе, возбудил тот факт, что я лежу на том же месте, где прежде содержали рабынь. Я коснулся своей шеи. Интересно, каково будет почувствовать там ошейник, и узнать, что я кому-то принадлежу.

Я ещё не забыла, каково было обслуживать Спьюсиппуса, но сразу, попытался выкинуть из головы память о том зарождающемся ощущении, которое накатывало на меня во время его третьего штурма. Я заворочалась в тесном ящике. Это ощущение так встревожило меня, что я непроизвольно застонала.

Я была Татрикс Корцируса! И всё же я работала как рабыня, и использовалась как рабыня, и прислуживала как рабыня!

Я был унижена и оскорблена. Я - свободная женщина. Я - не рабыня! Я не хотела быть рабыней, но во мне всё ещё были свежи те эмоции, которые начали подниматься из глубин моего сознания. Я снова простонала.

Я осторожно кончиками пальцев коснулась внутренней поверхности передней стенки ящика. Я сделала это вполне осознанно. Конечно же, как я и подумала, там имелись царапины - следы оставленные ногтями моих предшественниц. Я снова перевернулась на спину поджав колени к груди. Да, я слышала о таких вещах. Эти царапины вовсе не были связаны с отчаянными усилиями спастись отсюда.

Эти следы больше походили на царапины, оставленные беспомощными, неудовлетворёнными женщинами. Кто-то из рабынь, а может быть и многие из них, как мне кажется, скорчившись в этом ящике, скребли его внутренности ногтями, возможно скуля при этом, умоляя выпустить их, и позволить им ублажать Спьюсиппуса из Турии. Как ужасно оказаться в такой власти мужчин!

Я вновь в панике, попыталась прогнать от себя воспоминание о тех первобытных эмоциях, том ничтожном намеке на чувство.

– Я не рабыня! – твердила я себе.
– Я не рабыня!

Я легла на другой бок, поправив подстилку под собой. Мне хотелось надеяться, что Спьюсиппус не был мной недоволен. Я должна попытаться понравиться ему ещё сильнее.

20. Камень из реки.

Стоя на коленях на плоском валуне на берегу небольшой речушки, я полоскала тунику. Одну из тех, что принадлежала Спьюсиппусу. Вдоль берегов речки подобным делом были заняты ещё несколько девушек. Это было удобное место для разбивки лагеря приблизительно в двадцати пасангах к западу от Виктэль Арии, кроме нас им воспользовались ещё несколько владельцев и возниц фургонов.

Ниже меня по течению, стоя прямо в потоке, плескаясь и проливая себя водой, мылись две голые рабыни. Дополоскав тунику Спьюсиппуса, я принялась за следующую, одну из многих, сваленных в огромную кучу на поверхности валуна рядом со мной. Торговец, как в прошлый раз, на предыдущей стоянке, предложил мои услуги в качестве прачки тем мужчинам, у которых с собой не было рабынь. За мою работу ему доставались небольшие вознаграждения, вроде обрезков медных монет, а то и вовсе всё ограничивалось большим глотком паги. Похоже, его здорово развлекло, то что он поручает такую чёрную работу Татрикс Корцируса. Но при этом, что достаточно интересно, он не объявил моё тело доступным для более интимных услуг. Впрочем, захоти он сделать так, и я бы послушно и сознательно исполнила требуемое.

– Твой Господин – настоящее животное, Лита, - посочувствовала рабыня, стоявшая ниже по течению, разгибаясь и поднимая выстиранное бельё.
– Ты никогда не закончишь со стиркой.

– Я закончу, - засмеялась я в ответ, наклоняясь и принимаясь за полоскание очередной туники, а женщина, нагруженная мокрой одеждой, пошла к фургону её хозяина.

Меня по-настоящему обрадовало, что мы свернули с дороги на юг в сторону Виктэль Арии. Вчера вечером я ползала на коленях перед Спьюсиппусом, умоляя не везти меня в Ар. Он лишь ухмыляясь смотрел, на меня, испуганную до дрожи в коленях перспективой оказаться в Аре.

– Хорошо, я не повезу Тебя в Ар, - налюбовавшись моей паникой и унижением, сообщил он, и разрешил мне облизывать и целовать его ноги в знак благодарности.

Этим утром мы повернули на запад с дороги, ведущей в Виктэль Ария.

Минуло уже пять дней, как я оказалась в руках Спьюсиппуса из Турии.

Что интересно, с той ночи в арендованной им лачуге, он не сделал даже попытки воспользоваться моими интимными услугами. Как раз наоборот, это скорее я, после первого дня проведённого в его власти, старалась оказаться поближе к нему, всякий раз когда это было возможно. Иногда я даже, как бы случайно, касалась, или трогала его. Вчера я даже, встав на колени позади него, лизнула тыльную сторону его колена, а затем, когда он удивлённо обернулся, призывно посмотрела ему в глаза. Но он, вместо ответа, лишь рассерженно удалился.

– Помни, что Ты - Татрикс Корцируса, и не рабыня, - сказал он мне позже, когда я покорно прислуживала ему за ужином.

– Да, Господин, - ответила я, опуская голову, совсем как рабыня.

Но, исключая моменты интимной близости, когда он мог бы принудить меня беспомощно отдаваться ему, он обращался со мной именно, как с рабыней. Он даже заставил меня, делать упражнения, разработанные специально для рабынь, призванные, чтобы сделать моё тело столь же красивым, крепким и энергичным, как у настоящей рабыни. Я рассматривалась как рабыня, работала как рабыня и даже оскорблялась как рабыня. Он распускал руки всякий раз, когда это нравилось ему. Как-то раз он даже пригрозил мне плетью, и после этого я удвоила свои усилия в попытках понравиться ему. Должно быть, ему было приятно видеть Татрикс Корцируса, столь рьяно добивающуюся его расположения, и находящуюся в полной его власти. Но, за исключением первой ночи, он больше не позвал меня для своих интимных удовольствий. Я полагала, что мне просто несказанно повезло. Как удачно всё складывалось для меня! Той, ночью, я иногда стонала и плакала, запертая в ящике, теперь закреплённом в кузове его фургона.

– Привет, Лита, - сказала ещё одна девушка, присоединяясь ко мне, с охапкой белья для стирки.

– Привет, Тина, - отозвалась я, бросая взгляд на становящуюся рядом со мной на колени рабыню.

Это было миниатюрное, но весьма соблазнительное животное, принадлежавшее Лактантису, извозчику их Пункта Ара. Эта парочка совсем недавно встала здесь на постой, прибыв от самого Ара и, как и мы, повернув на запад. Мы столкнулись с ней чуть раньше, во время ужина, позади фургонов. Она, как и некоторые из других рабынь вначале испугалась меня, заметив, что я не отмечена ни клеймом, ни ошейником. А вдруг я свободная женщина? Однако мне не составило труда солгать им, и уверить, по крайней мере, я так думала, что также как и они, я всего лишь рабыня. Просто мой Господин ещё не счел целесообразным клеймить меня и надевать ошейник. И к некоторому моему удивлению они, присмотревшись ко мне, и будучи один раз уверенными мной в моем статусе невольницы, больше не сомневались в том, что я действительно была рабыней. Похоже, и самим рабыням казалось, что я похожа на рабыню. К моему испугу, я вдруг поняла, что посмотрев на меня, они легко и без сомнений, распознавали во мне очевидную и прирождённую рабыню.