Чтение онлайн

— Ну ма-а-ама. Ладно, я все равно не хотела бы, чтобы он стал моим бойфрендом. — У меня тут же возник вопрос, не присмотрела ли она себе кого-нибудь определенного на эту роль. — Я сказала, что это я ему нравлюсь. Он умный и все такое, но какой-то повернутый. И у него пахнет изо рта.

У меня застыла кровь в жилах.

— Элли, — сказала я острым, как нож, голосом. — Я немедленно сажусь в машину и еду за вами. — Я вздохнула и попыталась замаскировать свою тревогу. — Иначе нам придется смотреть кино до самого рассвета.

Несмотря на энтузиазм по поводу неожиданного подарка, Элли и Минди продержались только до первой половины «Тайной комнаты». Я оставила их спящими на полу перед телевизором, а затем обошла весь дом, проверила двери, окна и сигнализацию и включила датчик движения в подвале. Мы редко его включаем (кот постоянно там бродит, и сигнализация срабатывает), но сегодня я посчитала это важным. Если кто-нибудь (или что-нибудь) заберется в окно, я хотела об этом знать.

Мне хотелось убрать из кладовки тело, но я побоялась перебудить весь дом. Лучше отправлю завтра мужа и детей со списком субботних поручений, а сама останусь, чтобы заняться грязной работой. Если я предложу им на выбор — поехать за покупками или мыть ванные комнаты, можно не сомневаться, что они с радостью уберутся из дома.

Я планировала лечь спать на диване рядом с девочками, но Стюарт проснулся, когда я проверяла комнату Тимми, и потянул за собой в постель. Мы прижались друг к другу, как делали вот уже несколько лет, но я все равно не могла заснуть. Просто лежала, пытаясь справиться с неразберихой, царящей у меня в голове. Я слишком устала, и на ум не приходило ни одной разумной мысли, которая могла бы объяснить события прошедшего дня.

С другой стороны, во всем этом не было никакого смысла. Мне просто не хватало информации.

Мой затуманенный взор устремился на циферблат часов. Кажется, начало пятого. Я потихоньку выбралась из постели и села, свесив голые ноги на пол.

Пора позвонить.

Даже через пятнадцать лет я помнила телефонный номер наизусть, быстро его набрала и стала ждать, прислушиваясь к гудкам. Мне всегда казалось, что европейские телефоны — это скорее игрушка, чем телекоммуникационная система. Через четыре гудка трубку взял оператор в Ватикане.

— Это Кейт Эндрюс. Не могла бы я поговорить с падре Корлетти? — сказала я по-итальянски.

Естественно, падре знал мое имя по первому мужу — Кроу, но он был для меня все равно что отец, и для него я всегда буду Кэтрин Эндрюс.

Оператор соединил нас, и через пару секунд отец Корлетти взял трубку.

— Кэтрин? — Его голос, когда-то твердый и внушительный, показался мне слабым. — Кэтрин? Это ты?

— Да.

Я закрыла глаза, неожиданно испугавшись, что он не сумеет мне помочь. Но это было невозможно. Если я не смогу обратиться за помощью к «Форца скура» [6] , значит, мне больше некуда идти.

— Я так рад, — сказал он с сильным акцентом. — Когда я не смог до тебя дозвониться, то предположил, что случилось самое худшее.

Я облизнула губы.

— Расскажите мне, что происходит.

— Это ты находишься в Сан-Диабло. Может быть, лучше ты меня проинформируешь?

Я рассказала все с самого начала с подробностями, которых не упомянула в своем первом сообщении, и закончила последними словами Ларсона, а также признанием Элли, что ею интересуется парень из видеопроката, от которого отвратительно пахнет.

— Неужели они охотятся на мою девочку? — прошептала я. — Прошу вас, святой отец, скажите, что это не так.

— Они что-то ищут, — ответил он. — Что-то, что находится в Сан-Диабло.

— Вы не ответили на мой вопрос, — с легким упреком произнесла я.

— Я не знаю ответа, дитя мое.

Я закрыла глаза, изо всех сил стараясь не расплакаться. Я не отдам им Элли. Ни сейчас и никогда.

— Что они ищут? Чего они хотят?

— Мы этого не знаем.

— Так узнайте, — сказала я. — Или, еще лучше, уничтожьте эту проблему. Вы, конечно, уже послали сюда истребителей?

— К сожалению, нет.

— Тогда пошлите их, — прошипела я.

Я с трудом взяла себя в руки, чтобы не заорать от возмущения. Нервы мои были напряжены до предела, внутри все болело, и мне пришлось напомнить себе, что моя семья спит и я не хочу никого разбудить.

— Ах, Кэтрин, — проговорил отец Корлетти. — Возможно, я не совсем ясно выразился. Или нет? Но мне кажется, ты не поняла. Мы никого не можем к тебе отправить. — Он тяжело вздохнул. — Это сражение тебе придется вести самой.

— Прошу прощения? — Я посмотрела на трубку и нахмурилась, словно это она только что сообщила мне плохую новость. — Я не смогу с этим справиться. У меня дети. И масса обязательств.

— У тебя всегда были обязательства, — напомнил мне святой отец.

— О нет, нет, нет… — Я старалась говорить очень тихо, чтобы не разбудить детей и мужа, и, видимо, поэтому мне не удалось достаточно ясно выразить свое мнение по этому поводу. Если бы я начала вопить и ругаться, отец Корлетти, наверное, понял бы меня лучше. — Вы не забыли, что я в отставке? В моей жизни больше нет места «Форце». Я свободна от демонов, и мне это нравится.

— Очевидно, дитя мое, ты ошибаешься.

Я вспомнила про демона в кладовке, и мне пришлось признать, что святой отец до некоторой степени прав. Однако я ничего не стала говорить, дожидаясь, что он еще скажет. Но он не произнес ни слова, и я тоже упорно хранила молчание, глупо надеясь, что смогу одержать над ним верх.

Никакой реакции.

— Проклятье, — сказала я, когда поняла, что не могу больше терпеть. — Почему это стало моей проблемой?

— Демон пришел к тебе. Получается, что проблема твоя, не так ли?

— Не так, — возразила я, но без особой уверенности.

Я уже готова была сдаться. И мы оба это знали.

Отец Корлетти молчал.

Я вздохнула и вдруг поняла, что страх уступил место жуткой усталости. День выдался непростой. И, судя по всему, выходные мне предстояли веселенькие.

— Ну ладно, — наконец сказала я, отчасти для того, чтобы нарушить напряженную тишину в телефонной трубке. — Но по крайней мере, скажите, почему я?

Я задала этот вопрос, хотя на самом деле ответ меня не слишком интересовал. Каковы бы ни были причины, я уже знала единственное, что имело значение: никто не придет мне на помощь, и моя отставка закончилась — без фанфар. А почему — это вопрос чисто академического характера.