Чтение онлайн

«Ты понимаешь, как это называется?.. — цитирует Болдин слова Горбачева. — Сепаратно, проигнорировав мнение президента СССР, местечковые лидеры решают государственные вопросы. Это заговор. Так не оставлю дело. Надо немедля принимать меры».

Подозрительность генсека-президента возрастала.

Согласно версии следствия, 17 августа Крючков поставил задачу начальнику одного из управлений КГБ совместно с Минобороны спланировать операцию по задержанию и доставке на объект «Завидово» Ельцина, который должен был вернуться вечером 18-го, если он откажется поддержать меры чрезвычайного характера.

Объект АБЦ в конце Ленинского проспекта. Приехали Павлов, Бакланов, Шенин, Язов, Болдин и Крючков. Во встрече принимали участие также заместители министра обороны СССР В.А. Ачалов и В.И. Варенников, заместитель председателя КГБ В.Ф. Грушко.

Из показаний свидетеля А.Г. Егорова на допросе (Обвинительное заключение по делу ГКЧП, т. 47, л. д. 89–90): «Все приехавшие собрались в отдельно стоящей беседке, где был накрыт стол с легкой закуской, водкой и виски… Крючков высказал предложение следовать к президенту СССР и убедить его временно передать свои полномочия Комитету по чрезвычайному положению, а самому отдохнуть в отпуске. Болдин одобрил это предложение, заявив, что Горбачев находится на пределе моральных и физических сил».

Далее Егоров сказал, что, выйдя из беседки за водкой, он вернулся примерно минут через двадцать, и в это время собравшиеся обсуждали кандидатуры на поездку к Горбачеву в Крым. По ходу разговора он понял, что Шенин и Бакланов уже дали свое согласие.

«Павлов сказал, что лететь надо людям, представляющим реальную власть — армию, КГБ, и предложил войти в состав группы Крючкову или Грушко, на что Крючков возразил, сославшись на необходимость находиться в Москве и контролировать обстановку, а Грушко не был знаком с Горбачевым. Решили послать Плеханова, как начальника Службы охраны и лицо, хорошо знакомое с Горбачевым. Язов также сослался на невозможность его личного участия в вылете и предложил Варенникова, с чем все согласились…

…В этот момент появился охранник и сообщил, что звонит из Крыма Горбачев и вызывает Крючкова…»

Бывает же такое! Прямо как в крутом зарубежном детективе.

Экс-генпрокурор России Валентин Степанков приводит в своей книге «ГКЧП. 73 часа, которые изменили мир» потрясающую подробность. Охранник подошел к Крючкову и сообщил о звонке Горбачева как раз в тот момент, когда председатель КГБ начал зачитывать проекты первоочередных документов, подготовленных аналитической группой.

«Крючков передал документы своему заместителю Грушко, — пишет Степанков. — Тот в установившейся нервной тишине начал зачитывать постановление ГКЧП № 1. Лишь Павлов, демонстрируя, что звонок президента его нисколечко не выбил из колеи, по ходу чтения сделал замечание: в отношении тех, кто будет выступать против ГКЧП, надо принимать самые Жесткие меры. Зато у Грушко от волнения перехватило горло. Он передал постановление ГКЧП, как эстафетную палочку, Егорову. Но в этот момент в беседке объявился Крючков».

Небольшой абзац есть в воспоминаниях «Неповторимое» участника той встречи Варенникова. «Крючков вернулся, на мой взгляд, несколько озабоченный, — поделился своими впечатлениями генерал. — Но сказал, что с Горбачевым шел общий разговор, ничего конкретного. На прямой вопрос Бакланова: “Вы сказали, что мы здесь беседуем?” — Крючков ответил отрицательно».

Степанков опубликовал и фрагмент из показаний Крючкова: «Претензий президенту я каких-либо не предъявлял, иначе говоря, с требованиями или просьбами не обращался. Наверное, потому, что претензии еще не были четко сформулированы собравшимися. Обсуждение документов только началось. Не был я уполномочен товарищами на то, чтобы информировать Горбачева о нашей встрече. По этой причине не считал возможным уведомлять президента о намечавшейся поездке».

Рассказывая о встрече, которая состоялась на объекте АБЦ 17 августа, Крючков, перечисляя ее участников, отметил, что отсутствовали вице-президент СССР Янаев и находившийся в отпуске на Валдае председатель Верховного Совета СССР Лукьянов. Но, замечает Крючков, зная их принципиальную патриотическую позицию, никто не выражал беспокойства.

Что решили участники встречи? Еще раз обратиться к Горбачеву с призывом верно оценить ситуацию и принять меры к спасению Отечества, отказаться от подписания Союзного договора в том виде, в каком он был представлен, потому что развал Советского Союза в этом случае был очевиден.

В книге «Личное дело» Крючков сухо перечисляет состав группы для поездки в Форос — Бакланов, Шенин, Болдин, Варенников и Плеханов. Пятеро. Подробности выдвижения кандидатур на поездку не приводит, кроме кандидатуры Плеханова.

«Плеханов должен был выехать как начальник 9-го управления КГБ, ответственный за безопасность президента СССР, — пояснил Крючков. — Исходили из того, что, возможно, Горбачев вылетит в Москву, и тогда присутствие Плеханова будет тем более необходимо. Я дал поручение Плеханову сопровождать товарищей, не посвятив его в детали вопроса. Тянуть было нельзя, и договорились о том, что группа вылетит в Форос на следующий день — 18 августа 1991 года».

Окончательно определили цель — доложить Горбачеву обстановку, посоветоваться с ним и попытаться получить от него конкретные соображения относительно того, какие меры он намерен предпринять для спасения государства. Решили, что сразу по возвращении группы из Крыма встретятся в Кремле, чтобы окончательно определиться.

Договорились, что надо создать какой-то орган или комитет. Названия его тогда еще не было. Предположительно имелась в виду какая-либо форма президентского правления. Но потом сочли нужным повременить с названием — сделать это лучше после возвращения делегации из Фороса. А вот идею подготовки проекта постановления от предполагавшегося органа с определением неотложных мер по выходу из кризиса одобрили. Никто из собравшихся на объекте АБЦ не представлял, какое решение примет Горбачев. Чего от него ожидали? Предполагали, что возможны несколько вариантов:

— даст согласие на введение чрезвычайных мер, то есть на реализацию своего же предложения, даже пойти на президентское правление;

— пойдет на репрессивные меры в отношении выезжавших к нему лиц;

— как всегда, не скажет ни «да», ни «нет», то есть сохранит за собой возможность принять окончательное решение в зависимости от того, как будут развиваться дальнейшие события;

— откажется вылететь в Москву, предпочтет остаться в Форосе сославшись на какие-нибудь причины, для того, чтобы выждать и не проиграть лично в принятии окончательного решения.

Крючков признается: им казалось важным дать ему возможность остаться как бы в стороне. И в то же время были опасения, что он попытается выйти на своего «друга» Буша, чтобы на всякий случай заручиться его поддержкой.

Исходя из этих соображений, еще до прибытия группы в Форос Крючков дал указание отключить связь у Горбачева и тем самым предупредить развитие ситуации в резиденции в нежелательном направлении. «В соответствии с моим распоряжением, — признавался Крючков, — все виды правительственной связи были отключены за несколько минут до встречи с Горбачевым приехавших из Москвы».

Некоторые исследователи тех событий назвали отключение правительственной связи ошибкой. Мол, разве можно живого, дееспособного главу ядерного государства лишить средств связи? Это же изоляция, если не больше.

Именно так и интерпретировали приезд в Форос делегации из Кремля оппозиционные политики и СМИ. Мол, она повезла законному президенту Горбачеву ультиматум! Иные даже утверждали, что группа поехала в Форос, чтобы в случае отказа Горбачева сложить свои полномочия арестовать его.