Чтение онлайн

— Армянский. «Ахтамар». Сойдет?

— Куда же денешься!

Отвинтив крышку, Цвигун основательно присосался к горлышку. Вылив в себя все содержимое фляги, Цвигун с сожалением потряс ее и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Так кто же этот иуда? — тихо спросил Щелоков.

— Прохоров. Замначальника горотдела милиции. Знаком?

— Знаком. Ты с ним разговаривал, Сеня?

— Еще чего?! Обычный мент, майор… Да и зачем?

— Как ты докопался?

— Добрые люди помогли.

— Ты уверен, что это именно Прохоров?

— Уверен, Коля.

— Ладно… — Щелоков оттер левой рукой в замшевой перчатке запотевшее лобовое стекло. — Завтра же решу этот вопрос…

— Только не в Челябинске, Коля, — пробурчал Цвигун. — И не завтра. Пусть его в ближайшие два-три дня в командировку отправят. Куда-нибудь на восток, подальше. И чтобы все было чисто, на этом твоем Прохорове глаз нехороший лежит. Небось знаешь чей…

— Хорошо, — кивнул Щелоков. — Это все?

— Если бы! — Цвигун засопел. — Остался этот придурок гороховый, Соколовский.

— Достать его никак нельзя?

— Тебя что, Коля, самого в нашу тюрягу посадить, чтобы идиотских вопросов не задавал?! — неожиданно взъярился Цвигун.

— Следствие уже закончено? — не реагируя на генеральский взрыв, спросил Щелоков.

— Ты же понимаешь, что меня шибко не информируют, — проворчал Цвигун. — Но, судя по всему, вот-вот завершат.

— Кто занимается?

— Целая группа следователей. Старший — подполковник Шумов из Пятого главного управления.

— Подобраться к нему нельзя никак?

— Чистые руки, холодная голова, горячее сердце, — буркнул Цвигун. — Одним словом, остолоп. Да и кадр андроповский. Этот не продаст. Умеет эта сволочь очкастая с людьми работать, ничего не скажешь!

— Что же делать, Сеня? — Щелоков, заметив в нескольких километрах впереди пост ГАИ, снизил скорость до восьмидесяти и, несмотря на то, что шоссе было совершенно пустынным, — лишь в нескольких километрах позади маячила какая-та легковушка — перестроился в правый ряд. — Ждать, пока они все раскопают и придут за мной?

— Ты можешь ориентировочно сказать, на какую примерно сумму тянут эти засратые иконы, которые он для тебя отложил?

— Не только для меня, Сеня! — вкрадчиво поправил Щелоков. — Одна предназначалась Галочке Брежневой, еще одну — XIV век, кстати, это тебе, Сенечка, не хрен собачий! — очень просил для себя Андрей Павлович Кириленко. Продолжать список заказчиков, или хватит?..

— Коля, не гоношись! — Цвигун поморщился. — Так сколько?

— Им цены нет! — процедил Щелоков сквозь зубы.

— Два миллиона долларов? Три?..

— Сто тридцать три! — рявкнул Щелоков, теряя терпение. — Говорю же, цены им нет! Ты, Семен, вообще, кроме как в водке и коньяке, в чем-нибудь еще разбираешься? — окрысился Щелоков.

— Ага! — Цвигун добродушно кивнул. — В УПК РСФСР. Ущерб государству на сумму выше, чем полмиллиона рублей — заметь, Коленька, не долларов! — и вышак гарантирован. Правда, в последний момент могут изменить на пятнадцать в крытке…

— Ты, Сеня, или не допил, или не доспал! — хмуро бросил Щелоков и покосился на боковое зеркальце. — Видишь «Жигуль» за нами?

— Ну?

— Он с аэропорта в хвосте держится. Может, твой?

— Мои все дома, Коля.

— Ладно, — вздохнул Щелоков и потянул на себя переговорное устройство на витом черном шнуре. — Центральная диспетчерская. Говорит первый…

— Слушаю, первый, — прохрипел сквозь свист атмосферных помех голос в мембране.

— Дмитровское шоссе. С квадрата семнадцать. Перекрыть немедленно! Фронтальная проверка документов у водителей всех проезжающих машин. Выполняйте. У меня все…

— Его надо валить, — хрипло произнес Цвигун. — Пока он всех нас не похоронил…

— Уже второй десяток лет пошел, как ты, Сеня, никак сподобиться не можешь. Не по зубам тебе товарищ Андропов…

— Ты понимаешь, что стоит только закончиться следствию, и он пойдет к хозяину?

— Ты лучше скажи, как сделать, чтобы этого не случилось?

— Есть у меня одна зацепка. Причем довольно серьезная, начальник мой за нее головой поплатиться может. Но надо ждать…

— Сколько?

— А хрен его знает! — Цвигун оглушительно чихнул три раза подряд и утерся платком. — Может быть, сутки, а может и пару недель.

— Опередить его никак нельзя?

— Всю дорогу об этом думаю…

— А что, если?.. — Впервые за весь разговор Щелоков оторвался от дороги и выразительно посмотрел на Цвигуна.

— Ты это серьезно? — удивление Цвигуна было неподдельным.

— Предложи что-нибудь- взамен, Сеня.

— Кто это сделает? Каким образом?

— Это ты мне скажи, Сеня! Мои клиенты — люди хоть и отчаянные, но меченные, их и на пушечный выстрел к охраняемым объектам не подпустят. Не стану же я постового милиционера или следователя с Петровки к теракту готовить… А у вас там, на Лубянке — нелегалы всякие, целые отделы, укомплектованные профессиональными мочилами, секретные базы, недовольные какие-нибудь обязательно есть… Или я не прав, Семен Кузьмич?

— В своей конторе я на правах сторожа со свистком, но без оружия и отвечающего только за будку, в которой сижу, — наливаясь злобой, медленно ответил Цвигун. — Ты что же думаешь, Коленька: Андропов не понимает, что самая сокровенная моя мечта — увидеть его в Колонном зале со сложенными на груди руками и с венком от Политбюро в ногах? Еще как понимает, мерзавец очкастый! А потому держит он меня на почтительном расстоянии от любого человека, любого объекта, любой вещи, которая, по мнению председателя, может представлять ценность для меня лично. Пока он жив, на Лубянке я вне игры, Коля!..