Чтение онлайн

— Пугаешь, Мишин?

— Ввожу в курс дела.

Матвей снова опустил голову.

— Как с тобой связаться?

— А очень просто, — беспечно сказал Витяня. — Я живу в номере напротив. Сейчас я в нем запрусь. Входить в номер имеет право только наша общая знакомая, — он кивнул на меня. — Только одна и только с поднятыми руками. Она и передаст мне ваш ответ. Собственно, он не может быть отрицательным. Променять одного, пусть даже очень насолившего агента почти на всех «кротов» в Европе и Латинской Америке?.. Нет, не верю я в такой вариант.

«И совершенно зря, кретин!» — подумала я про себя, однако от комментариев вслух решила воздержаться.

— Хорошо, — Матвей поднял голову. В его глазах уже загорелся привычный блеск. Он даже перевел взгляд на меня и изобразил на лице некое подобие улыбки. Это, надо понимать, было благодарностью за то, что я честно довела до его сведения свою беседу с Витяней в поезде.

Мишин между тем повернул ключ, выглянул в коридор и, видимо, удовлетворенный осмотром, сделал шаг из комнаты. Повинуясь движению его руки, я и Матвей поднялись со своих кресел и медленно пошли к открытой двери. Витяня пересек коридор, покрытый потертой ковровой дорожкой, и толкнул дверь номера напротив.

— Я жду до вечера, Матвей. Потом уйду. И смотри… ты меня знаешь.

Он отступил в глубину комнаты. Дверь резко захлопнулась, дважды повернулся в замочной скважине ключ.

Мы остались стоять у моего семнадцатого номера, где только что разыгралось увлекательное представление, после которого, по моим понятиям, жизнь Витяни Мишина потеряла всякую цену. Замешательство длилось несколько секунд. Затем Тополев повернулся ко мне:

— Теперь молчи, — прошептал он, — и делай только то, что я прикажу. Если хочешь жить. Шутки кончились, ясно?

Я машинально кивнула.

— Стой здесь и смотри, чтобы он не вышел. Если выйдет, запрись у себя. Поняла?

Я снова кивнула. То, что поручал мне Тополев, называлось, кажется, «стоять на стреме», но мне уже было все равно, что делать. Подполковник развернулся и широким шагом устремился в глубь коридора. Там он забарабанил кулаком в дверь крайнего номера и спустя секунду спустя скрылся за ней. Я не успела даже подумать, хорошо это или плохо, как Тополев снова выскочил в коридор, а за ним — три знакомых мне молодчика. Один из них на ходу натягивал меховую куртку.

— Зайдите к себе, Мальцева, — бросил Тополев, пробегая мимо, — и не выходите, пока вас не позовут.

Два легионера заняли позицию у двери мишинского номера, а Тополев и тот, в куртке, пронеслись дальше, к лестнице.

«Под окном будут караулить», — сообразила я, вспомнив слово «обложили». Неужели Мишин рассчитывал, что хитроумный подполковник действительно станет звонить в Москву? Эх, Витяня, Витяня…

Я заперла дверь. Не видеть никого из них уже было счастьем, но, с другой стороны, я настолько привыкла к бурлящим вокруг меня событиям, что слегка сожалела о невозможности досмотреть до конца стартовавшую акцию возмездия…

31 декабря 1977 года

Разбудил меня стук в дверь. Настойчивый, но в то же время какой-то осторожный, вкрадчивый. Рывком приподнявшись на диване, я первым делом попыталась сообразить, который час? Что вообще произошло, пока я спала? Жив ли еще Витяня? И кто стучит? Тополев? Юджин?.. Последний вариант был слишком хорош, чтобы поверить в него. Да и Мишину нет никакого резона здесь появляться. Значит, Тополев. Зачем он пришел? Сообщить, что Витяни больше нет и необходимость в моем пребывании на этом свете отпала? Или он ничего не скажет, просто выстрелит через дверь, как только я к ней подойду и спрошу: «Кто там?»

Ну уж нет. Такого удовольствия я ему не доставлю!

Я соскользнула с кровати, неслышно добралась до прихожей и, крутанув в замочной скважине ключ, резко распахнула дверь. Передо мной стоял здешний официант — высокий черноволосый толстяк с отвисающим животом. Он почему-то смотрел в пол, наверное, удивляясь способности русских туристов превращать нормальный тихий отель в бардак с беготней и стрельбой.

— Восемь часов, — на неважном английском произнес он. — Мадам будет ужинать?

— Сколько?

— Восемь.

Я проспала весь день.

Есть не хотелось, но желание разузнать обстановку взяло верх.

— Да, я поем.

— Принести ужин в номер или мадам спустится вниз?

Если пропадать, то хоть на людях. Буду спокойно жевать какие-нибудь равиоли, и пусть Тополев разносит мне голову публично.

— Я спущусь.

— Благодарю, мадам, — официант вежливо кивнул и затрюхал к лестнице, смешно тряся животом.

Вонзив ноги в туфли, я вышла в коридор. Первое, что я увидела, был один из Матвеевых ребят, стоявший у стены и не сводивший глаз с Витяниной двери. Черт возьми. Значит, комедия еще не кончилась? Значит, там все еще готовится к схватке мой школьный приятель-мочила. Я приободрилась, понимая, что из двух жертв, очевидно, первой будет все-таки Мишин, а уж потом — я. Значит, как минимум, я поужинаю, отведав напоследок деликатесов голландской кухни.

Но до равиолей не дошло: на лестнице я столкнулась с Матвеем.

— Вы куда, Мальцева?

— Меня пригласили поесть, гражданин подполковник. Но если вы прикажете, я умру от голода в номере. У меня там, кстати, есть корка хлеба, так что месяца полтора протянуть можно…

Тополев невнимательно слушал, поглядывая в сторону моложавого портье, разговаривавшего с официантом.

— Господин из двадцать шестого просил ужин в номер, — сказал официант по-немецки, и по выражению лица Тополева я поняла, что речь идет о Витяне.

Портье кивнул и отметил что-то в лежавшей перед ним тетради. Тополев наконец соизволил взглянуть на меня.

— Вы что, Мальцева, не понимаете, что здесь может произойти в любую минуту? Все играете. Я же сказал: запереться и сидеть тихо. Ужинайте у себя. Вот ваш приятель заказал все в номер — и вам принесут.

По тому, как он сказал это, я поняла, что ужинать мне не придется. Но когда он меня пристрелит? Неужели прямо на лестнице, на глазах у веселого портье? Я повернулась и, инстинктивно втянув голову в плечи, поплелась наверх.

У своей двери я остановилась. За мной уже поднимался толстяк-официант с подносом — это был ужин Мишина. За его спиной маячило бледное лицо Тополева. Устремленный на меня взгляд Матвея говорил о многом. А ключ, как назло, застрял в скважине и почему-то не проворачивался. Больше всего мне хотелось запереться у себя, но разве я виновата, что и в Голландии заедают замки?

Официант подошел к двери Мишина и постучал. Ему не ответили. Он тронул дверь, и она подалась. Официант заглянул внутрь, и тут случилось неожиданное. Тополевский мальчик, бдевший у моей двери, сделал два огромных шага и впечатал свой огромный ботинок в зад работника голландского общепита. Несчастный толстяк пулей влетел в номер. Вслед за ним туда же ввалились Тополев и один из его подручных с пистолетами в руках. Загрохотали выстрелы. Я застыла. Несмотря на все мое отвращение к этим людям, я отдавала должное их профессионализму. Такого я не видела даже в кино.