Чтение онлайн

«Сэру Джеральду Гескину семьдесят четыре года, барон в третьем поколении, член палаты лордов, владелец одной из трех крупнейших в Англии библиотек. Прожил бурную жизнь, был шесть раз женат, имеет множество детей, внуков и правнуков. Весьма состоятелен. Является одним из самых тонких на Западе ценителей литературы. Свободно владеет тринадцатью языками. Помимо женщин, книги — его единственное хобби. Не вздумай шутить с ним насчет его фамилии. В 1975-м на приеме в Брюсселе у короля всех бельгийцев Бодуэна сэр Джеральд публично залепил плюху послу Германии только за то, что тот поинтересовался, не еврей ли он. Гескин — типичный островитянин: умный, заносчивый, влиятельный, скуповатый. Он вылетает из Парижа тем же самолетом „SAS“, что и ты, но — в первом классе. В ресторане у него назначена деловая встреча с Эдмондой Шарль-Ру…»

Имя Эдмонды Шарль-Ру было, пожалуй, единственным приятным моментом этого дикого шпионского фарса, участницей которого я стала из-за собственного идиотизма. Я обожала эту писательницу, до дыр зачитала ее роман «Забыть Палермо» — изумительную вязь женских ощущений, наблюдательности и эротики, переведенную на русский, полагаю, только благодаря тщательно скрываемой сексуальной озабоченности какого-то чиновника от литературы. Могла ли я вообразить, что наступит день, когда встреча с Шарль-Ру — и не где-нибудь — в Париже! — станет реальностью?..

Я узнала ее сразу, едва знаменитая писательница вошла в ресторан. Шарль-Ру уверенно направилась к столику Гескина, по-свойски расцеловалась с ним, сказав при этом, видимо, что-то очень веселое, поскольку барон трубно заржал на весь кабак, обнажив тридцать два ослепительных творения британских дантистов. Я ощутила острую зависть к этой паре, смешанную с жалостью к собственной персоне. Почему они могут спокойно сидеть в фешенебельном ресторане, заказывать диковинные яства, не думая о том, сколько долларов или франков выдано им по статье «командировочные расходы», а главное — не выполняя идиотских заданий злых гениев тайных служб?

Неожиданно я почувствовала, что не могу вдохнуть в легкие воздух. Что-то заклинило в горле, во рту мгновенно пересохло. Это был секундный всполох подсознания. Я вдруг ощутила истинные масштабы происшедшей со мной катастрофы, поскольку поняла, с кем по собственной тупости связалась.

«Господи, — думала я, — ну откуда они все знают? Где Москва, где Париж, где Андропов и где какой-то там лорд с еврейской фамилией и родословной кокер-спаниеля?! Откуда им это известно, Господи? И что барон придет в этот кабак, и что она должна с ним встретиться, и что разговор между ними займет не больше получаса?..» Раньше такое же ощущение бессилия и полной растерянности я испытывала только, задумываясь о бесконечности…

— Кофе, мадам? — фигура официанта заслонила объект моей дилетантской слежки.

— Да, будьте добры.

В этом момент я могла согласиться на что угодно, даже на коктейль из мышьяка с ртутью, — мне было все равно…

Взглянула на часы: до вылета оставалось два с половиной часа. Гескину пора было закругляться. Следовательно, наступала моя пора, будь она проклята и неладна…

1 декабря 1977 года

Я расплатилась за обед и направилась к столику пожилого барона, за которым он продолжал непринужденный треп с модной писательницей. Приблизившись, я чисто автоматически отметила, что, несмотря на свои шестьдесят с гаком, Шарль-Ру сохранила не только великолепный цвет лица, но и прекрасную фигуру.

— Простите, мадам… — мобилизовав свой достаточно фундаментальный, но порядком подзабытый французский, а также нюансы добропорядочного произношения, я отчаянно грассировала. Наверно, со стороны это выглядело просто вульгарно. Но задача формулировалась четко, а отступать от плана я не могла по двум причинам: во-первых, из-за не покидавшего меня ни на секунду животного страха перед Лубянкой, о могуществе которой мне только что напомнило мое подсознание, а во-вторых — вследствие врожденной исполнительности.

— Извините за назойливость, мадам, но было бы самой большой ошибкой моей жизни упустить такой шанс и не взять у вас интервью…

Писательница уставилась на меня с недоумением, барон — с нескрываемым интересом.

— Судя по произношению, вы… полька?

— Русская.

— Русская? — Гескин довольно бестактно хмыкнул. — Неужели в России известно имя Эдмонды Шарль-Ру?

— Не только известно, но и весьма популярно…

— Что вы говорите?! — писательница как-то по-крестьянски всплеснула руками. — Да вы сядьте, мадам!

— Благодарю… — я присела на краешек мягкого стула. — К сожалению, у меня совсем немного времени, через два часа я должна улетать…

— Как жаль, — писательница улыбнулась. — Я бы, в свою очередь, с огромным удовольствием проинтервьюировала вас. Не так уж часто дамы из России бывают в Париже…

— Да еще знающие о существовании Эдмонды Шарль-Ру, — подхватил барон.

— Сэр Джеральд, перестаньте смущать молодую даму, — в голосе француженки неожиданно прозвучала нотка обиды. — Не дай Бог, она еще подумает, что я абсолютно неизвестна на вашей родине…

— Милая Эдмонда, — пророкотал англичанин, не сводя с меня тяжелого взгляда, — вы — изумительный прозаик, и высшее проявление справедливости заключается в том, что у вас есть почитатели именно в России. Хотя узнал я об этом только минуту назад.

— Так как насчет интервью? — рискуя выглядеть невежливой, я тем не менее решила перевести разговор в деловое русло.

— Увы, я назначила встречу и, к сожалению, уже опаздываю. Может быть, в следующий раз?..

— Боюсь, это нереально… — я без особого труда изобразила на лице огорчение. — Сейчас я лечу в Буэнос-Айрес, а потом…

— Да что вы говорите! — Гескин вновь выпялил на меня свои аристократические зенки. — Так мы летим вместе?

— Ну, не буду в таком случае вам мешать, — писательница изящно поднялась. — Я рада, Джеральд, что благодаря моей популярности в России вы обзавелись столь очаровательной попутчицей. Что касается вашей просьбы, мадам, то вот моя визитная карточка, — Шарль-Ру протянула мне сиреневый прямоугольничек мелованного картона. — Ведь обратно вы тоже возвращаетесь через Париж, не так ли?

— Да, мадам.

— Позвоните мне, и мы обязательно что-нибудь устроим… — она перевела взгляд на Гескина. — Джеральд, я желаю вам приятного полета и обещаю подумать над вашим предложением.

Барон тяжело вознесся со стула и поцеловал протянутую руку.

Мы молча проводили взглядом стройную фигурку Эдмонды.

— Ах, время, время! — тяжко вздохнул барон. — Видели бы вы ее лет тридцать назад в Риме…

— Тридцать лет назад меня не было — Москве предстояло томиться в ожидании еще два года…