Чтение онлайн

— Все так, сэр, — тихо сказал Юджин.

— Мисс Мальцева, — голос Уолша зазвучал пронзительно. — На больший урон, чем вы уже нанесли интересам ЦРУ, вы просто не способны. Таким образом, мы не так уж сильно рискуем, отпуская вас домой. Но я хочу, чтобы вы знали, какому серьезному риску подвергается ваша собственная жизнь и жизнь ваших близких. Став агентом американской разведки, — а другого варианта, чтобы покинуть эту комнату, у вас нет, — вы вступаете в опаснейшую игру между молотом и наковальней. Ксчастью, у вас есть друг, и в этом, как мне кажется, ваше самое большое везение. При всем своем авантюризме этот друг не позволит себе преступить рамки служебного долга и кодекса офицерской чести, но, думаю, он сделает все возможное, чтобы продлить вашу жизнь в новой роли. Вы должны беспрекословно выполнять его поручения, иначе вся эта история станет очевидной глупостью и вопиющим служебным преступлением…

— Вы описываете сногсшибательные перспективы, мистер Уолш, — что-то же надо было говорить, тем более что меня бил озноб. — Выдумаете, дома мне поверят?

— Думаю, да. В конце концов, они вернули вас в Буэнос-Айрес именно с этой целью. Если, конечно, не было какого-то другого плана, до которого мы так и не докопались. Думаю, если только расчет Юджина верен, вам предстоит несколько лет очень веселой жизни — заграничные поездки, отели, конспиративные встречи под неусыпным наблюдением двух спецслужб, масса романтики… Вполне возможно, мы извлечем из них определенную пользу для себя и таким образом получим хоть какую-то компенсацию за ту историю на вилле. Лично я буду признателен вам по гроб жизни, если вы сможете шепнуть нам на ушко, где же обитает ваш очаровательный школьный товарищ, этот преподаватель классического балета с повадками живодера. Не увлекайтесь внешней стороной этой работы, мисс Мальцева. Помните, что отныне вы и только вы являетесь гарантом собственной безопасности. Случись что — и мы не сможем помочь вам, даже если очень захотим…

— Вас не смущает, что я буду вынуждена назвать вашу фамилию, рассказать о Юджине, Вирджиле, об этой комнате в посольстве США?..

— Бога ради, мисс Мальцева, гуляйте на всю катушку! — Уолш хмыкнул и поковырял спичкой в ухе. — Службе господина Андропова все это должно быть известно и без вас. Если ваши московские друзья знали даже месторасположение и подступы к нашей конспиративной вилле, что уж говорить обо мне, выезжающем из Лэнгли так редко, что это фиксируется даже самыми третьесортными спецслужбами, не говоря, естественно, о КГБ. Пока все — в вашу пользу. Та информация, которую вы изложите на Лубянке, полностью подтвердится, это должно укрепить доверие к вам…

— А Юджин?

— Оп! — Уолш взглянул на Юджина и вдруг совершенно неожиданно, как-то по-мальчишески, подмигнул своему подчиненному. — Это важный вопрос. Будьте так любезны, мисс Мальцева, об этом господине рассказывайте подробно, обстоятельно, не упуская ничего, даже его попыток ухаживать за вами. Надеюсь, он делал это достаточно корректно?

— Настолько корректно, что только в вашем кабинете я узнала о самом факте ухаживаний.

— Прекрасно! — казалось, Уолш по-настоящему доволен. — Служба господина Андропова должна как следует познакомиться с этим джентльменом.

— Зачем? — я представила себе Юджина в теплой компании Витяни и Андрея, и меня передернуло.

— А затем, мисс Мальцева, что Юджин будет вашим связным. Так что не лейте слез перед расставанием: скоро вы увидите этого джентльмена в Москве…

11 декабря 1977 года

Итак, вновь «Плаза».

Мой номер сверкал чистотой. Я бы даже сказала, что он блистал моим отсутствием. Ощущение было такое, словно сутки назад здесь состоялась тихая, очень пристойная гражданская панихида, после которой несколько мужчин в черных костюмах бесшумно вынесли гроб и плотно прикрыли за собой дверь.

Я стояла посреди гостиной и плакала. Можете представить себе, до какого состояния дошли мои нервы, если один вид этого пустого гостиничного номера на краю света напомнил мне родной дом так остро и щемяще, что слезы полились в два ручья. Правильнее было бы сказать, что я не плакала, а ревела. Как бесплодная, душевно травмированная, измученная слепнями и маститом корова, которую наконец привели в дальний, отгороженный от мира хлев и позволили медленно умирать от пустоты и никчемности дальнейшего существования.

Словно в противовес моим похоронным мыслям, телефонный аппарат исторг из своих пластмассовых глубин что-то бравурно-оперное.

Корова кому-то понадобилась.

— Да?

— Валентина Васильевна?

О, Господи, как я отвыкла от этих добротных участливых интонаций, подернутых легкой вельможной брезгливостью!

— А кто же еще, черт подери!

— Приятно слышать вас в хорошем настроении. С вами говорит Афанасьев. Юрий Григорьевич Афанасьев, атташе советского посольства по культуре…

— Чему обязана?

— Я сейчас внизу, в холле. Если позволите, я поднимусь к вам: необходимо обговорить некоторые оргвопросы…

— Будем только обговаривать или что-то организуем?

— Так я могу подняться, Валентина Васильевна? — как и все кагэбэшники, атташе по культуре шел к цели кратчайшим путем, игнорируя ненужные детали.

— А вы уверены, что в этом визите есть необходимость?

— Спасибо, я поднимаюсь…

В трубке ритмично замурлыкали отбойные гудки.

— Еб твою мать!!! — заорала я в трубку, после чего пнула ни в чем не повинный стул, почувствовала резкую боль в лодыжке и в изнеможении плюхнулась в кресло.

«Никому никогда не верь…»

«Дай мне возможность спасти тебя…»

«Они подставили ее нам, как наживку…»

«Я позвонил маме в Висконсин…»

«Спасибо, я поднимаюсь…»

— А вы прекрасно выглядите, Валентина Васильевна!

Передо мной стояло то, что, по всей видимости, и было атташе по культуре — довольно приятной наружности немолодой мужчина в элегантном светлом костюме и с обветренным лицом директора сибирского леспромхоза, возведенного за ударные показатели в ранг дипломата.

— А я не должна была?

— Перейдем к делу… — Афанасьев вынул из внутреннего кармана пиджака узкий продолговатый конверт без марок и аккуратно положил его на журнальный столик. — Здесь билет на самолет, деньги и прочее. Жаль, конечно, что вы так и не смогли присутствовать на завершающих заседаниях симпозиума. Поверьте, было очень интересно. Впрочем, вы еще молоды, успеете наверстать…

— Когда я лечу?

— Завтра, в 15.00, Валентина Васильевна. Самолет бельгийский. Авиакомпания «Сабена». До аэропорта вас довезет посольская машина. Она будет ждать у отеля ровно в час. Летите до Парижа. Я связался с нашими коллегами во Франции, они вас встретят…

— Зачем?

— Ну, ведь нужно где-нибудь переждать шесть часов до московского рейса.

— Понятно.

— Вот и все, товарищ Мальцева, — Афанасьев, который так и не присел, невыразительно улыбнулся.

— Стоило ли вам утруждать себя, товарищ атташе? Вы могли бы послать с этим конвертом курьера или просто оставить его у портье.

— Стоило, Валентина Васильевна, — Афанасьев улыбнулся еще раз, исчерпав этим, видимо, дневную норму положительных эмоций. — Мне очень хотелось познакомиться с вами лично.