Чтение онлайн

Закончив доклад, Карпеня тяжело опустился в вертящееся кресло за длинным столом заседаний и принялся энергично стирать пот со лба, а затем, сопя и кряхтя от напряжения, запустил платок под воротничок защитного цвета рубашки.

Какое-то время в гигантском кабинете Андропова, украшенном портретами Ленина, Брежнева и Дзержинского, стояла абсолютная, никем не нарушаемая тишина. Звукоизоляция была полной, и представить себе, что внизу, за стенами кабинета, буквально в десятках метров, бурлит жизнь гигантского и крайне бестолкового в своей динамичности города, было просто невозможно.

— Любопытно, — нарушил наконец молчание Андропов. — Очень любопытно…

— Что скажете, Юрий Владимирович? — осторожно поинтересовался Воронцов. События последних дней — и Воронцов это чувствовал, что называется, печенью — стали серьезным испытанием андроповского отношения к нему лично. Понимая, что запланированная и еще недавно казавшаяся незыблемой динамика предстоящих кадровых перестановок — Андропов становится генеральным секретарем ЦК КПСС, а пост председателя КГБ СССР переходит к нему, генерал-лейтенанту Юлию Воронцову, — дала определенные сбои, начальник Первого управления за последние двое суток вообще не покидал свой служебный кабинет на Ленинградском шоссе, работая с такой интенсивностью, словно операция, судьбу которой должен был именно сейчас решить председатель, была последней в его служебной карьере. Не исключалось, что так оно и было. Воронцов располагал собственными источниками в колумбарии (так в тесном кругу высшие руководители КГБ и ГРУ называли Политбюро) и знал, что над головой его могущественного патрона сгущаются тучи. А стало быть…

«Только не это! — с тоской думал Воронцов, наблюдая, как подчеркнуто медленно Андропов снимает с тонкой переносицы очки и протирает их лоскутком замши. — Если сейчас, после стольких лет сумасшедшей работы, после безумных трат и весьма ощутимых потерь, весь наш план военного переворота в Колумбии и прихода к власти левого правительства, сформированного из загнанных в подполье коммунистов, и вообще вся эта, казавшаяся весьма дальновидной, стратегия рухнет, — мы вернемся на исходную позицию, к семьдесят третьему году, когда нас пинками в зад вытолкали из Чили. Андропову этого не простят, а значит, и моя песенка спета. Куда я пойду в мои-то годы? Преподавателем обществоведения в рыбный техникум? Это после стольких-то лет сладкой, почти безграничной власти…»

— Объясните, как они ушли? — свой вопрос Андропов адресовал куда-то в пространство между Карпеней и Воронцовым. — Как это вообще оказалось возможно?..

Начальник Первого главного управления молча кивнул Карпене. Тот перелистал несколько страничек блокнота и, найдя необходимую запись, поднял голову:

— Этот французский ресторан на Ратушной площади, Юрий Владимирович, был явкой…

— Чьей?

— Думаю, Моссада. Чешским товарищам удалось выяснить личность электрика, работавшего при ресторанном комплексе. Этот человек носит кличку Рудольф и был участником ликвидации членов «Черного сентября» в Тронхейме и Париже. По всей видимости, именно он и вывел Мальцеву через городской коллектор, пока Мишин отвлекал на себя группу преследователей. Материалы на него уже высланы нам фототелеграфом из Праги.

— Неужели было так трудно понять, каким образом ушли ваши… подопечные? — процедил председатель.

— Мы потеряли темп, Юрий Владимирович… — Воронцов с досадой щелкнул пальцами. — Минут пятнадцать, не больше, пока длилась перестрелка с Мишиным. Когда обнаружили шахту, ведущую из трансформаторной прямо в городской коллектор, время уже было упущено.

— Нельзя было просчитать, в каком районе они выйдут наружу?

— Длина пражской городской канализационной сети — девять километров, — сдержанно пояснил Воронцов. — По всей ее протяженности установлено более двухсот канализационных колодцев… Приблизительно прикинув время опережения, мы определили круг поиска, сузив его до трехкилометрового радиуса. Но на все это, как я уже говорил, потребовалось время. Сейчас розыскные мероприятия продолжаются…

— А не переоцениваем ли мы серьезность свидетельских показаний этой женщины? — тонким голосом осведомился председатель КГБ, неожиданно меняя тему разговора. — Может, зря мы так перепугались?..

— Думаю, что в комплекте с показаниями Тополева это достаточно серьезно, — тихо возразил Воронцов. — Во всяком случае, пренебрегать ими не стоит…

— Вы же не знаете, что именно рассказывал Тополев на допросах в ЦРУ! — в голосе Андропова отчетливо сквозило раздражение.

— Я исхожу из худшего: он рассказал все, что знал.

— И даже то, о чем его не спрашивали?

— Если позволите, Юрий Владимирович, — опытный Карпеня, чувствуя, что беседа поворачивает в невыгодное для Первого управления русло, бросился на выручку своему шефу, — я бы предложил остановиться на выборе варианта.

— Кстати, генерал, какой из них вы сами считаете основным? — блеснув стеклами очков, Андропов повернулся к Карпене. — С израильтянами или с американцами?

— Оба варианта — рабочие, и мы вынесли их на ваше усмотрение, Юрий Владимирович. Главная цель — обнаружить местонахождение Мальцевой. Если это нам не удастся, следует выбрать оптимальный вариант обмена. Лично я предпочел бы американцев. Но для этого — опять-таки — надо иметь Мальцеву, а чтобы ее получить, придется отдать Тиша.

— Ваше мнение, Воронцов? — Андропов задал вопрос, продолжая смотреть в глаза Карпени, явно демонстрируя недовольство начальником Первого главного управления.

— Я согласен с генералом Карпеней: предложение американцев выглядит достаточно соблазнительно, Юрий Владимирович…

— Вот это меня и смущает, — пробормотал Андропов.

— Вы думаете, Юрий Владимирович, тут какая-то уловка с их стороны?

— Да нет же! — досадливо отмахнулся председатель КГБ. — Как раз американцам в этом плане я доверяю больше, чем Моссаду. Но меня беспокоит совершенно непонятное и ничем, абсолютно ничем не оправданное благодушие ЦРУ. Тополева они возвращают, факты, полученные от этого иуды, огласке не предают, дипломатов не депортируют, конфиденциальное письмо с гарантиями директора ЦРУ обеспечивают… Короче, вот вам, дорогие советские товарищи, все, что вы хотели, только отдайте нам Мальцеву. И это — хорошо зная, что Мальцева пока не у нас. Зачем же она им так сильно понадобилась? Что произошло в последние несколько дней? Что изменилось в этой игре? Третьего дня Андрея Андреевича Громыко в его же служебном кабинете фактически шантажировал резидент ЦРУ, а сегодня — полный отбой! Я в чудеса не верю!.. — Андропов встал, направился к своему рабочему столу, отыскал в одном из ящиков серебристую упаковку с лекарствами и, аккуратно положив на язык таблетку, запил ее «Байкалом». — Не нравится мне все это, товарищи!..

— Значит, второй вариант? — Карпеня не сводил глаз с председателя.

— А евреям не верю вообще! — Андропов поморщился и сделал еще один глоток из хрустального стакана. — И никогда не верил! Им нужен их человек, этот головорез с голландским паспортом. У евреев свои представления о товарищах по оружию. И потому они пойдут на любые условия, лишь бы заполучить его обратно. Но при этом будут до последней секунды искать лазейку, чтобы не выполнить свою часть контракта. Это у них в крови…

— Что же будем делать? — Воронцов оторвался от блокнота с пометками.

— То, что надо было делать все это время, генерал Воронцов! — неожиданно сорвался Андропов. — Думать! Как следует думать, чтобы уложить наконец эту проклятую историю в синюю папку и поместить в архив с пометкой «Хранить вечно». Из-за ваших проколов, Юлий Андреевич, из-за бездарности и непрофессиональности ваших людей, нам пришлось в очередной раз отложить операцию в Колумбии. Хотя — и вы это знаете лучше меня, — все уже было готово. Вы хоть понимаете, Воронцов, о каких силах и средствах идет речь?! Это же почти годовой бюджет страны! В глубинке жрать нечего, молоко по детским домам распределяют, масло и мясо по талонам!.. — Андропов вернулся за стол заседаний и тяжело опустился в кресло. — Операция приостановлена, но не свернута. От меня ждут ответа в Политбюро. Этим старым пердунам хочется отдыхать на западном побережье Тихого океана. Ялты им мало, чтоб их!.. — Андропов резко стукнул указательным пальцем по столу. — Что мне сказать им? Когда мы сможем начать акцию? И сможем ли вообще начать ее после всего случившегося?..