Кибер-вампирша Селин
Шрифт:
– Ты что-то сказал?
– почти беззвучно спросил Драгош.
– Вспомни, что делал Михал.
– Но он обманывал нас...
– Неважно. Его проповеди сводились к одному - к приему препаратов силы. Отсюда же клубные вечеринки и тусовки. Помнишь, он постоянно банчил таблетками?
– Он хотел сделать из нас наркоманов? Тестировал на нас какую-то новую дурь?
– В его поступках был более глубокий смысл. Думаю... что понимаю его... Пока люди привязаны к слабости, они обречены на страх и сделки с совестью... Мы не вылезем из этого болота, если...
– Не станем сильнее? Но какой ценой?
– Драгош, похоже, заканчивал плакать.
– Мы станем обдолбанными нарками, не ощущающими боли?
– Мы живы, значит, можем многое исправить. Надо найти рептилоидов и спросить - почему с нами так поступили. Думаю, пророчество и таблетки их клешней дело.
Драгош не заметил... как поцеловал рацию.
– Я люблю тебя, - сказал он.
– Подожди меня. Не делай глупостей, хорошо?
– Не беспокойся, - извиняясь, ответил Драгош.
– Партнер.
– Я иду за тобой.
Мотор байка дико взревел, Мирче лихо развернулся и сорвался в сторону уходящей ночи.
Срыв 7-й печати
Бюст Чаушеску укоризненно смотрел на Селин.
"Ты должна была убить тех двоих... голубков", - беззвучно упрекнул Лусиан, не открывая глаз.
"Я подготовила им ловушку, сэнсэй. Наверняка они захотят вернуть мазохисткую рукоять, усыпанную иглами. Эти извращенцы должны клюнуть", - подумала кибервампирша, сидящая на коленях напротив.
"Хорошо. В этом случае ты лучше почувствуешь, как каждая смерть делает тебя сильнее".
"Да, сэнсэй".
"Я давно подозревал, что во всем виноваты рептилоиды".
"Это они помешали достроить коммунизм? "
"Они. Мы уничтожили оборотней. И теперь инопланетные ящеры станут следующей целью".
"Тогда я пойду? " - Селин почувствовала, что темнота вновь пристраивается к ее бедрам и поспешила закончить с оперативкой.
– Да прибудет с тобой темная бездна. Всяческое зло и нежить, - раздалось в зале, и под бюстом вождя вспыхнули две ярко-рыжие точки. Лусиан открыл глаза - воспаленные необузданным пламенем дикой ярости.
– Но вначале разберись с той парочкой недобитых содомитов.
Как только они вошли в "Килотонны света и тепла", Мирче сразу почувствовал это. Его новый падаван, Дечебал, закутанный в балахон, и несший большую сумку, также заметил одну странность.
Всех присутствующих нечто объединяло. Серые полупрозрачные точки, напоминающие мелких мошек, стайками летали от одного посетителя к другому. Мирче казалось, что он слышит их противное жужжание.
Бармен - единственный, кого он узнал из служащих, нервно протирал чистые бокалы. Все официантки - новые. В их нехитрых действиях сквозила неуверенность. То поднос с бокалами "кровавой Мэри" едва не опрокинется, то попытка дежурного флирта окажется до смешного нелепой.
Вот одна из "официанток", обслужив столик, направилась к бару, но, поняв, что перейдет дорогу гладиаторам, развернулась и заспешила прочь - почему-то к пустому столику. Мирче предпочел не подавать вида, что заметил. Посетители старательно потягивали безалкогольное "спиртное".
"Они заодно".
"Стараются не смотреть на нас. Зеркала расставлены по-другому. Если кто и поглядывает, то через зеркало. Грубая работа. В таком случае... настоящий ли товар? Если да, то чего хотят вампиры? "
Хорошо, что они с Дечебалом догадались уколоться одним чудесным внутривенным составчиком, который завещал им Михал...
За столиком в дальнем углу бара сидел нужный чел. Здоровенный амбал, коротко стриженный, с декоративной недельной щетиной, одетый в обычный костюм сталкера. Темно-серый арамидный плащ, черные брюки и брутальные ботинки.
Пара черных пронзительных глаз, не мигая, следила за Мирче.
– Привет, Боико, - обратился Мирче к амбалу, подойдя к его столику.
– Садись, Марко.
– Моего спутника это тоже касается?
– улыбнулся Мирче.
– Да. Хотя ты не предупреждал.
– А должен был? Ты ведь тоже не одинок?
– Перейдем к делу.
Гладиаторы сели.
– Агрегат при тебе?
– спросил Мирче.
– Да, а твой?
– Как договаривались.
Боико немного помолчал. Затем, потирая нос, продолжил разговор.
– Ситуация... изменилась. Нашелся еще один покупатель. Он предложил лучшую цену.
– Правда? Насколько?