Чтение онлайн

Но, тем не менее, он ощетинился.

– И как вы меня заставите?

– О, это очень просто: заблокируем карту, которой столь неосмотрительно и щедро снабдил вас Михаил, - человек улыбнулся и посмотрел в глаза Мирону.
– К хорошему привыкаешь быстро - так, кажется, говорят? Дорогой отель, натуральная еда...
– он протянул руку и пощупал двумя пальцами рукав новой куртки.
– Правда, что настоящая кожа гораздо приятнее, чем микрофибра? Надо будет попробовать...

– Если я вас не послушаю, разорвете сделку?
– спросил Мирон.

– О, сделка останется в силе. Просто обходиться вам придётся своими скудными средствами. Кажется, контракт на квартиру в Улье обновляется каждый месяц? Впрочем, до конца аренды вы, скорее всего, не доживёте.

Мирон скрипнул зубами.

Клон бесил его до зуда в пятках. Винтик, функционал, шестёрка... Почему он говорит так, будто ему принадлежит половина мира?

– Без нашей поддержки вы никто. Дизайнер-неудачник, у которого за последние полгода не было ни одного клиента. С вами попросту не будут разговаривать.

– Но я вам нужен!

– Вы умный человек, господин Орловский. Неужели вы думали, что Технозон поставил всё на такую ненадёжную лошадку?

– Но Михаил...

– Открою вам одну тайну: наверху не во всём одобряют методы начальника службы безопасности.

– Получается, его убрали?

– Технозон - очень большая корпорация. Вы удивитесь, но в нашу структуру входят компании, которые напрямую конкурируют между собой на рынке. Что уж говорить о простых людях...

– То есть, мой договор с Михаилом в силе. А вы просто решили поджарить мне зад - так, на всякий случай.

– Ничего личного, господин Орловский. Только бизнес. Но нашему восточному отделению, которое возглавляет господин Кобаяши, будет приятно, если западное отделение... проиграет. Господин Кобаяши - человек старой закалки. Превыше всего он чтит... традиции. Взяв на работу такого человека, как ваш брат, допустив его к святая святых, к ядру Технозон, Западное отделение пошло наперекор... традициям. Вашего брата невозможно контролировать. Так же, как теперь невозможно контролировать и его детище - Акиру. По мнению господина Кобаяши вся эта затея с суперфайерволлом - большая ошибка. Потрачены миллиарды. И неизвестно, сколько еще вылетит в трубу прежде, чем мы сможем остановить Лавину...

– Лавину?

– Когда вы в последний раз были в Плюсе?
– раздраженно спросил серый человек.
– Вы не в курсе, что всё больше людей покидает Нирвану?

Мирон молча хлопал глазами. Он пытался прикинуть, когда слушал новости, но вспомнить не мог. Кажется, это было еще до первого звонка матери...

– Люди больше не хотят проводить время во сне, - раздраженно сказал клон. Будто пожаловался.
– Прошел слух, что появился новый вирус. Всё начинается с небольшого тремора. Затем - судороги и наконец - паралич дыхательной системы. Он заражает людей именно в Нирване.

– Это правда?
– тихо спросил Мирон.

– Нет. Но это не меняет дела. Акира - опасен.

– Потому что вы не можете его контролировать?

– Контроль - основа процветания. Если ваш брат не возьмёт под контроль взбунтовавшийся Иск-Ин, многие погибнут.

– Вы же в курсе, что Иск-Ины на самом деле не имеют сознания?
– раздраженно спросил Мирон. Надоело, что его всё время запугивают.
– Это всего лишь программы. Да, очень сложные, самообучающиеся... Но всего лишь программы. Акира НЕ МОЖЕТ взбунтоваться. Он делает только то, на что его запрограммировали.

– Наконец-то до вас дошло, - расплылся в улыбке клон. Вновь сверкнули стальные наконечники на зубах.

– Мой брат никогда не причинит вред живому человеку, слышите?
– почти выкрикнул Мирон.
– Он мухи не обидит. Платон - гуманист, в самом глубоком понимании этого слова.

– Найдите его, - устало вздохнул клон.
– Если это сделать быстро, у нас еще будет возможность всё откатить назад. Вы понимаете? Отыскав брата, вы поможете миллиардам людей. Лавина набирает мощь. Пока счет идет на сотни, но наши аналитики предрекают количественный скачок к послезавтрашнему вечеру. И тогда начнётся паника...

Задрав голову, Мирон посмотрел в небо. Снежинки были крупные, серо-стального цвета. Они летели в лицо, как крошечные бомбардировщики.

Подобно шаровой молнии, над стадионом промчался полицейский дрон. В отдалении, по проспекту, ползли непрерывные вереницы ярких, как леденцы, мобилей. Здание-робот на той стороне улицы вздрогнуло, вытянуло большой козырёк, на который тут же приземлился вертолёт, из которого, как горошины из стручка, посыпались люди...

Не говоря ни слова, Мирон повернулся и пошёл прочь от серого человека.

– Подождите, - клон ухватил Мирона за рукав.
– Когда найдёте Платона, сообщите мне, - он протянул визитку - показалось, что она тоже сделана из сапфира, но это был всего лишь твёрдый пластик.
– Меня зовут Хидео.

Вырвав рукав, Мирон пошёл быстрее.

По необъяснимой причине ему хотелось оказаться как можно дальше от клона. И вовсе не из-за декса, похрустывающего в кармане. Просто он внушал... отвращение. Как какой-нибудь скорпион, который сидит-сидит, а потом вдруг развернется на своих тощих желтых лапках, и всадит жало по самое немогу.

***

Разговор, длившийся целую вечность, в реальном времени занял минут пять - толпу только-только начали пускать на стадион. Сердитые копы пропускали весь поток через рамку - никаких колёс или жидкостей, никакого оружия, никаких подозрительных девайсов, из которых можно за пару минут слепить бомбу или, например, машинку, плюющуюся резиновыми кубиками... Чертежи недавно появились в Плюсе - любой матричный принтер пёк такие штуки по три сотни в час, собирались они, как конструктор-лего, а очередь резиновых кубиков, выпущенная с десяти метров, могла раздолбать в хлам грудную клетку или ободрать мясо с лица - как вам больше нравится.

Показав свой зеленый браслет, Мирон прошел мимо копов - предварительно сбросив в урну пакет колёс на сотню коинов - и его мягко втянула толпа аморфных, но удивительно сплочённых в своей аморфности нео-каваев.

Сцена находилась в центре круглой чаши, из которой, подобно открытым атриумам Колизея, поднимались концентрические круги трибун. Вверху, на невообразимой высоте, они сужались, превращаясь в донышко чашки, сквозь анодированное стекло виднелся кусочек черного неба.

Можно было бы протолкаться на трибуны, но Мирон был слишком шокирован и подавлен, чтобы противиться потоку подростков, заполняющих стадион, как сухая чечевица - дно глиняной миски. В их яркой, безликой - анимированная татуировка там, преувеличенно громадные, в стиле Алиты, глаза здесь - но в целом неагрессивной толпе, он вдруг почувствовал что-то вроде успокоения.