Чтение онлайн

— Клан Третьей планеты. Людей они не скоро пришлют, но пытаются компенсировать техникой. Кучу кредитов теряют на перевесе, отбивают как могут, лишь бы остальные кланы не сильно тут нажились.

Я фыркнул. Не нравились мне эти автономные гробы. С ними любой дурак сладит, можно даже не тренироваться. Сел, завёл, подключил контакты к голове и бегай себе. Маши гигантской плазменной саблей. Конечный результат зависит только навыков пилота. Если ты растяпа неуклюжий, то и твой Домокл мало на что сгодится. Да, я слышал, на необитаемых планетах и в биологически опасных зонах Домоклы незаменимы, но опасны сами по себе. Пилот, сидящий в кабине, управляет мехом через собственную нервную систему. Руки и ноги машины он ощущает как свои. Если, например, случится авария и Домоклу оторвёт манипуляторы, мозг пилота может отреагировать на это как на потерю реальной конечности, с последующим болевым шоком и прочими фантомными прелестями. Ноги отнимутся — и придётся ложиться под нож.

— Фигня это всё, — сказал я.

— Сначала посмотри на этих малышек, а потом уж говори, — снисходительно ответил Джонни.

Я искренне надеялся, что не увижу. Хотя и понимал, что обыкновенным пехотинцам на Кибере делать нечего. Заваливать пришельцев — при их-то размерах! — пушечным мясом контрпродуктивно, как говорит Морис.

Вскоре по роте объявили отбой, но касался он в основном новоприбывших. За дверью ещё долго слышался грохот металла и визг алмазных резаков. Это напомнило мне стажировку во Врачах без границ. Пожалуй, стоило предложить парням свою кандидатуру. В разборке механизмов и распиле корпусов я имел кое-какой опыт, хоть он никак не пригодился во взломе трусов моей наложницы. Перед сном я бегло изучил свой контракт, отыскал там реквизиты банка, куда буду получать своё жалование, а потом созвонился с Шином, Сифри и Лией. На «большой» земле всё было спокойно. Клан Этанару пока что не ощутил на себе благотворного эффекта от моего вступления в Корпус Гвардии. Ничего, я подожду. Чиркнул пару строк Берте. Не ответила. Собственно, как обычно.

Утром в субботу играла бодрая побудка — психотропный кавер гимна Совета Пятидесяти, наполняющий не просто бодрящим патриотизмом, а неистовой яростью — к тому, кто это включил.

Лично я захотел вырвать себе среднее ухо штопором. Но сон и правда, как рукой сняло. Нас построили на площадке вдоль комнат отдельно от опытных бойцов, которые, казалось, были предоставлены сами себе и вообще не ложились спать. Некоторые тягали железо в импровизированной качалке, другие продолжали мучить несчастный челнок. С прошлого вечера он слегка изменился — сверху красовалась башня автоматической турели. Она вяло вращалась, бегая лазерным целеуказателем вдоль стен, и время от времени издавала короткий писк. Перед нами выступил командир роты, майор Голдвинг. Седоватый мужик с усталыми красными глазами. Казалось, он не спал лет пять, а своё жалование хранил в мешках под глазами. Голос его всё равно звучал твёрдо.

Нас поздравили со вступлением в Корпус и рассказали о том, что ждёт рекрутов в ближайшее время.

А именно: назначение на места в соответствии со штатными нуждами. Пожелания бойцов тоже учитывались, но в меньшей степени. Я очень быстро в этом убедился. Нас вызывали из строя по одному, на беседу с сервером по работе с личным составом. Это был чёрный серверный шкаф с монохромным выпуклым экраном и трескучим динамиком. Он находился в отдельном кабинете за пределами казармы, недалеко от приёмного блока. Стены в кабинете были увешаны разнообразными дипломами и грамотами в позолоченных рамках. Кто-то пририсовал над монитором фуражку.

— Сабаи! — проскрипел сервер.

— Я!

— Раздеться до пояса.

Я стянул китель и майку.

— Гражданская профессия?

— Финансист, сэр.

В недрах сервера надсадно загудели вентиляторы.

— Соболезную, — выдал он. — Финансизм — распространённый недуг в наши дни. Мы выпишем вам направление на расширенный медосмотр.

— Но..!

— Хотя с виду и не скажешь. Отличная мускулатура, парень. Так держать. Сколько жмёшь?

— Сколько угодно, сэр.

— Давай сто!

Сервер снова загудел. Я хмыкнул и отжался сто раз.

— Теперь пресс, сто пятьдесят.

Легко. Но малость запыхался. Эх, подзабросил я качалку.

— Отличный результат. Предварительная специальность — стрелок.

— Виноват, сэр. Стрелок?

— Так точно! Нам просто необходимы стрелки!

— Тогда зачем я отжимался, сэр?

— В боевых условиях — важный навык каждого стрелка это стойкость. С таким прессом, сынок, ты точно выдержишь удар инопланетной дубиной. А твои руки пригодятся, чтобы тащить менее удачливых сослуживцев. В условиях пониженной гравитации тебе не будет в этом равных! Вопросы есть?

— Э… Никак нет, сэр!

— Следующий!

После завтрака (та самая бесцветная вязкая протеиновая масса, но с чайной ложкой джема), я отважился подойти в ремонтный уголок.

— Чего надо, салага? — сходу спросил меня парень в сварочной маске. Он прилаживал к челноку новые броневые пластины.

— Да вот, хотел предложить свою помощь, вдруг вам нужны толковые ребята.

— Толковые — нужны. Варишь в сварке?

— Не, я вообще неплохо режу… В резке.

— О, это ж Майкл! — из-под челнока выкатился тощий парнишка с длинным носом и маленькими бегающими глазками. — Я вам про него рассказывал!

— Ааа, Столбняк! — остальные бойцы оживились, отложили свои железки, — так вот ты какой!

— Эээ, я не совсем понял.

Незнакомый парнишка подскочил ко мне и зашептал:

— Я просто рассказал им вчерашнюю хохму, как ты подшутил над имперлеонцем. Помнишь, на посадочной площадке?

— Это да, как не помнить. А ты-то кто?

— Так это ж я, Натан! Не узнал?

— Блин, — я сконфузился. — Без волос ты совсем другой человек!

— Ха! Я сам себя не признал, когда увидел! — Натан расплылся в улыбке и провёл ладонью в нескольких сантиметрах над головой, как бы приглаживая фантомную причёску.

Сварщик поднял забрало и оказался мужчиной средних лет, одноглазым и с довольно редкими зубами. Но при этом был очень довольным.

— Зачёт, Столбняк. Так им и надо, мордам сицилийским, — заявил он. — А ты не стесняйся, тут все свои. Камикадзе, принеси-ка табуретку!

На эту странную кличку отозвался Натан и подал мне стул. Одноглазый усадил меня за верстаком, притащил тяжёлый армейский резак и замысловатую многоколенчатую трубку, сваренную довольно неумело.

— Ну-ка, покажи класс. Распили эту хреновину по швам.

Я сосредоточился, проверил напругу резака, и показал окружившим верстак старожилам что-то, отдалённо напоминающее класс.

— Вообще сойдёт, — сказал чувак невысокого росточка. Он взял пару деталей и стал измерять углы распилов. — Блеск. Циклоп, зацени!

Сварщик кивнул:

— Да уж вижу. Ладно, сойдёшь за толкового. Кем тебя наш Гроб назначил?

— Какой гроб?

— Да шкаф этот, по работе с личным составом.

— Стрелком.

— Добро. Значит, будем вместе тусить.

— А меня пилотом! — просиял Натан.

— Уймись, Камикадзе, — усмехнулся Циклоп. — Уже все всё поняли.

— У вас тут у всех клички вместо имён? — спросил я.

— Не у всех. Только у самых заслуженных. — Многозначительно произнёс невысокий паренёк, вертя в руках свежераспиленные сегменты трубы.

— То есть я уже заслужил?

— Ага. Пока никто не умирает, на Кибере до чёртиков скучно. Вот меня зовут Пьер.

— А я Майкл.

— Сейчас не об этом. Моё имя мне не нравится. Для начальников я — капрал Висп, это вообще задолбало уже. Зато для своих я — Нанобот. Если имя и фамилия, по сути, ничего о тебе не говорят, то прозвище — высвобождает самую суть. Подчёркивает индивидуальность. Иногда придаёт загадочности. Пока ещё никто не знает, почему ты Столбняк. Но мы-то с тобой в курсе, ага?