Чтение онлайн

Тот начал что-то мычать, но я сам коротко обрисовал ситуацию.

— Его напарник юн и неопытен, неудачно ударился о стальные прутья.

Адвокат кивнул.

— Не нарывайся тут, Тони. Дело тонкое, нам не нужны проблемы, — предостерегающе сказал он.

Он поправил свой галстук и выстрелом указательного пальца стряхнул какую-то невидимую пылинку с рукава своего строгого костюма.

— Там была непростая ситуация, — я нахмурился.

Что же он хочет? Чтобы я позволил какому-то молодому дебилу оскорблять себя?

— Ладно, ладно, — адвокат смотрел на мое рассерженное лицо и немного смягчился. — Но сейчас поспешим.

Мы прошли мимо проходной. Караульный на вахте нам и слова не сказал, а тот, что вывел меня к проходной, последовал за мной. Адвокат протянул руку, останавливая его.

— А вы, мил человек, здесь ожидайте, — пояснил он караульному.

— Но как же? Не положено ведь.

— Сопровождать заключенного в одиночку тоже не положено. Но вот вы здесь один. Доложить начальству?

— Так он в курсе, — усмехнулся я. — Начкар лично участвовал во встрече его напарника с решеткой.

— Тс-с. — Адвокат приложил палец к губам. — Меньше разговоров, Тони. И про начкара тоже меньше трепа.

— Да будет вам, Николай Валентинович, — я скривил лицо, стараясь показать максимальное пренебрежение.

Мы вышли из здания следственного изолятора. Караульный не посмел перечить адвокату и остался возле проходной. Оно и понятно. Мой адвокат, Николай Валентинович Кравцов, обладал уникальной внешностью, способной подавить любого собеседника.

Он не был страшен и, казалось, выглядел как обычный мужчина средних лет. Круглолицый, толстоносый, с короткой стрижкой и элегантной шляпой на голове. В общем, человек как человек.

Но ему сложно было отказать. А сам он умел убедить кого угодно в чём угодно. Короче, прирождённый адвокат. Имея в распоряжении Николая Валентиновича, я не сомневался в успехе нашего судебного дела. Хотя именно в моём случае адвокат был без надобности или, по крайней мере, я так считал.

— Тебе инкриминируется убийство семьи, — занялся пояснениями Николай Валентинович, пока мы шли к зданию суда.

Здание это находилось в пяти минутах ходьбы от СИЗО. И что не менее важно, рядом находилась и другая тюрьма, тюрьма-зона. Туда направлялись осужденные. Вот так вот всё и было в шаговой доступности: СИЗО, суд и тюрьма. Удобно, не правда ли?

— И сколько членов этой семейки я покрошил? — уточнил я.

— Бедняг было четверо, — невеселым голосом ответил Адвокат. — Классическая семья. Папа, мама, дочь-подросток четырнадцати лет и маленький сынок, ему было восемь.

Мне тоже стало грустно. Жила была семья, а тут бац! Какой-то сумасшедший порешал их всех. Но самое неприятное, что вокруг все будут считать этим сумасшедшим маньяком именно меня.

— И как их кончали?

— Ножом, — Адвокат помрачнел еще сильнее. — Картина просто жуть. На суде покажут фото.

— Эммм… Николай Валентинович…

— Знаю, знаю. Я обещаю, твоя невиновность будет доказана, а репутация восстановлена.

Адвокат наскоро рассказал мне еще несколько деталей дела. Но близость к суду не позволила ему углубиться в полной мере. Впрочем, это меня не сильно беспокоило.

Кроме нас в зале находились: секретарь суда, прокурор (как уж без него) и родственники жертв. Они, вероятно, считались пострадавшими в этом, без преувеличения, драматичном преступлении.

— Встать! Суд идет! — провозгласила секретарь суда, и мы поднялись со скамей.

Через весь зал в сторону судейского стола прошла женщина в мантии.

— Почему обвиняемый без конвоира? — сердито бросила она.

Я покосился на Николая Валентиновича. Тот сощурил глаза с явным намеком, что беспокоиться не стоит. Судья и правда не стала развивать тему. А ведь отсутствие конвоиров было явным нарушением не только протокола, но и всех норм безопасности. Добрый Дядюшка контролировал всё, до чего мог дотянуться, и суды не были исключением.

— Итак, начинаем слушание дела по убийству семьи Морозовых, обвиняемый Иванов Антон Геннадьевич, 2020 года рождения, место рождения — город Челябинск… — начала бубнить женщина-судья.

На мой взгляд, это было крайне унылое заседание. Такое же, как и все остальные, на которых я когда-либо присутствовал. Но вот часть этого процесса скучной мне вовсе не показалась. Напротив, это было завораживающее зрелище. Ужасное, но завораживающее.

— Обратите внимание на фото, — жестким голосом отчеканил прокурор, седеющий уже мужчина в круглых очках.

И я посмотрел на большой монитор, висевший на стене за судьей. Там замелькали изображения. Люди на них были живы, здоровы и жизнерадостны. Некоторые фото были одиночными, другие — семейными, коллективными.

— Это, собственно, семья Морозовых, — продолжил прокурор и стал перечислять имена каждого из членов семьи.

Потом появились новые фото. Они-то и заставили меня содрогнуться. Тела лежали вместе. Каждое из них оказалось фактически выпотрошенным. А тело дочери, очевидно, вообще расчленено. И, конечно, как водится в таких случаях, повсюду оказалось очень много кровавых пятен.

Вид изувеченных тел заставил меня задуматься. Я погрузился в некое подобие транса и не мог отчетливо осознавать происходящее. Слышал, как что-то подсказывал Адвокат, о чем-то требовательно расспрашивал прокурор. Судья тоже периодически подавала голос. В общем, я слышал разные голоса и видел людей, но не мог точно сказать, что они делали и о чем говорили.

Через какое-то время я почувствовал толчок в бок. Это Николай Валентинович наконец растормошил меня и привел в чувство.

— Соберись, Тони, — побуждал он меня. — Твой выход.

— Что?

— Обвиняемый, — послышался голос судьи. — Ваше слово.

Я поднялся со скамьи. Оглядел всех: своего адвоката, обвинителя, судью с секретаршей и родственников зверски убитой семьи.

— Я… Я не убивал, — пролепетал я и снова рухнул на место.

Николай Валентинович недовольно покосился на меня.

— То есть считаете себя невиновным? — уточнила судья.

Понеслись жаркие дискуссии. На языке юриспруденции они называются прения сторон. Но я фактически не участвовал в них, доверившись, как и планировал, Николаю Валентиновичу.

С моей точки зрения, это довольно скучная часть заседания, и вместо того чтобы хотя бы вслушиваться, я продолжал вновь и вновь прокручивать в голове фотографии жертв.

Я поймал себя на мысли, что не просто хотел всеобщего оправдания в этом грязном деле. Хотел, чтобы нашелся настоящий убийца или убийцы.