Чтение онлайн

Я поднял голову, и огляделся. Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать. Мы лежали недалеко от ЧАЭС. Один из энергоблоков горел. Я пригляделся. Это тот самый четвертый энергоблок. Он снова горит.

Неужели эта будет третья катастрофа? Что могло произойти? Надо помочь им.

Я поднял глаза на небо. Метрах в трех над землей, аномалия из которой мы вывалились. Андрей лежал на земле и смотрел на звездное небо. Максим лежал рядом со мной без сознания.

Я сел рядом с Максимом и попробовал привести его в сознание. Бесполезно! Прощупал пульс. Есть, значит, жить будет!

–  Андрей, надо помочь,-сказал я.

–  Максиму?-спросил он.

–  Нет, ты хоть видел где мы?

Он встал и не отрываясь, смотрел на ЧАЭС, на четвертый энергоблок, на горящий четвертый энергоблок.

–  Идем,-сказал он.

–  А Максим?

–  Да что с ним тут случиться?

Я положил рядом с Максимом автомат и рюкзак, взял с собой только пистолет и ножи. Андрей тоже выложил все ненужное.

–  Готов?-спросил я.

Андрей кивнул головой. Я побежал к горящему, известному на весь мир, четвертому энергоблоку.

–  Парни, вы добровольцы?-спросил один из пожарных, поливая водой, пламя огня.

Пожар был небольшой. Горели только некоторые участки и крыша, зато было много дыма. От которого у меня слезились глаза, и начинался кашель.

–  Да, чем мы можем помочь?-спросил я.

–  Рядом со мной лежит еще несколько рукавов пожарной машины и респираторы.

Я быстро схватил один шланг, и натянул респиратор.

–  Что здесь произошло?-спросил я.

–  Авария,-ответил пожарный.

Авария? Как такое возможно? Реактор не работает больше четверти века. Неужели его опять запустили? Кому это надо?

–  А реактор уже давно отслужил свое, разве можно снова запускать его в работу?-спросил я.

–  Парень, ты газеты не читаешь? Его только недавно сконструировали.

Как недавно? Это же невозможно.

–  Какое сегодня число?-спросил я, чтобы убедиться, что моя теория невозможна.

–  Двадцать шестое апреля.

–  Тысяча девятьсот восемьдесят шестого?

–  Да.

У меня пересохло в горле.

Как, как аномалия могла выкинуть нас на несколько десятков лет назад? И что теперь делать? Зоны, как таковой еще не существует, значит, нет аномалий. Теперь мы не сможем вернуться. Мы навсегда останемся здесь!

–  Андрей, ты понимаешь, что происходит?

–  Не совсем, точнее сказать, что не понимаю, как мы тут оказались.

–  Ребят, вижу пожарные из вас плохие. Поэтому лучше сходите к связистам и сообщите обстановку.

–  А какая обстановка?-спросил я, хотя и сам догадывался.

–  Плохая, нужна помощь.

Я кивнул и побежал в сторону города.

Интересно, сколько мне будет лет, когда я увижу Леру? И что я ей скажу? Лера, ты пока меня ждала, я постарел больше, чем на четверть века, правда здорово? Я буду ровесником своих родителей, обалдеть. Не хочу я такой жизни.

–  Дейл, как думаешь, у нас есть шансы выбраться отсюда?-спросил Андрей, бежавший рядом.

–  Подождем, пока появятся аномалии,-от этой мысли мне самому стало плохо.

Припять. Увидел я название города еще издалека. Мы, наверное, установили новый рекорд по бегу на дистанции три километра.

Мы в городе. Теперь осталось найти связистов. Мимо нас постоянно пробегали пожарные, но отвлекать их я не хотел, им и так придется многое пережить.

Мы бежали по городу, пробегая магазины, жилые дома, в некоторых квартирах даже включен свет. Жены пожарных ждут мужей.

–  Пацаны, вы с реактора?-окликнули нас.

Я остановился и подошел к мужчине. На вид ему лет сорок, темные волосы, с небольшой проседью. Одет в штаны и рубашку, еще тех времен. Вид у него уставший, волосы взъерошены, рубашка в черных пятнах.

–  Вы были у реактора?-спросил он.

–  Были, а вы не подскажите, где найти связистов, которым пожарные просили доложить обстановку,-говорил я быстро и бессвязно.

–  Идем со мной,-сказал он и ушел.

Мы пошли за ним. Идти нам пришлось меньше ста метров. Остановились мы возле здания администрации. Навстречу нам выскочил молодой парень.

–  Как обстановка? Что нового?-спросил он.

–  Эти парни,-он указал на меня и Андрея,- были у реактору, у них есть информация от пожарных.

–  Идите за мной,-сказал парень.

Мы зашли в здание. Внутри было все обустроено. Нас завели в комнатушку с минимальным интерьером. Деревянный стол и стул. На столе печатная машинка, на стуле мужчина, лет тридцати. Такие печатные машинки я видел только в музеях.

–  Что там?-спросил мужчина, сидевший за печатной машинкой.

–  Пожарные просили передать, что им срочно нужна помощь,-сообщил я.

–  Пиши,-сказал мужчина, парню, который нас сюда привел.

Юнец сел на стул и приготовился писать.

–  Произошла авария на ЧАЭС, точнее на четвертом энергоблоке,-начал мужчина.

–  Так как писать? На ЧАЭС или на четвертом энергоблоке?-спросил "писарь"?

–  Пиши, как хочешь, все равно это просто черновой вариант.

–  Напиши, что нужна помощь, для устранения неполадок и если ситуация не улучшится, придется эвакуировать людей.

–  Надо срочно эвакуировать людей,-возмутился я,- вы даже представить не можете, какие будут последствия.

–  Ты понимаешь, что есть правительство, которое не хочет, чтобы весь мир знал об этом.

–  Да наплевать мне на правительство, я хочу спасти людей,-с каждым словом я злился все больше.

–  И мы хотим, только мы не хотим сидеть в тюрьме.

Надо срочно что-то предпринять. У меня же есть лучший способ для убеждения.

Я достал пистолет и приставил к голове мужика.

–  Вы сейчас напишите, что я скажу, ты понял?

Я смотрел много фильмов, где после вмешательство в прошлое, кардинально менялось будущее. Если у меня есть шанс предотвратить появления Зоны им обязательно нужно воспользоваться.

–  Пиши, что нужно срочно эвакуировать всех жителей и прислать подмогу, хорошо экипированную.

Парень все записал, и кивнул головой.

–  Даю слово, если это письмо не дойдет куда надо, я от тебя живого места не оставлю. Усек?-зло сказал я.

–  Да,-пробормотал он.

Теперь нужно вернуться, и оказать медицинскую помощь Максиму и придумать, как выбраться отсюда. Мы с Андреем вышли из здания и направились на помощь Максиму. Может ему сейчас и лучше, отдыхает себе человек, не о чем не подозревая. А мы должны спасать всех. Или не должны? Ведь люди не предполагают, чем это все закончится.