Киевская Русь и русские княжества XII -XIII вв.
Шрифт:
Уртаб — Родень. Сюда, в место сосредоточения торгового флота с полюдьем, в город, контролируемый самим великим князем Киевским (и до сих пор называемый «Княжьей горой»), не пускают иностранных торговцев. Здесь в святилище Рода (по имени которого назван город) приносили в жертву чужаков. Все это вместе окутывало район Княжьей горы раз- личными легендами, созданию которых Киев мог содействовать целенаправленно. Название этого города так варьирует в арабской графике и такие разные города подставляются при расшифровке, что приравнивание Уртаба Родню является, пожалуй, одним из наиболее удачных вариантов.
Куяба, Славия и Уртаб — это не три государства, не три «центра Руси», а просто Киев и два соседних города, игравшие важную роль в жизни Киевской Руси и интересовавшие восточных купцов, прибывавших в Киев из Булгара. Наместников князей (или их сыновей) они принимали за «царей» и повторяли легенды о самом удаленном городе Родне, путь куда им был заказан. Уже к началу X в. место Родия занял Чернигов, вошедший в триаду важнейших русских городов.
Ежегодно весной Киевская Русь осуществляла свою вторую государственную задачу — вывоз огромного количества товаров, полученных за полгода кругового объезда — полюдья. Сборщики дани превращались в мореплавателей и караван-башей, в воинов, пробивавшихся через кочевнические заслоны, и в купцов, продававших привезенное с собой и закупавших все то, что производил богатый Восток, ослеплявший тогдашних европейцев своей роскошью. Ладьи, строившиеся всю зиму чуть ли не во всех славянских землях, наполненные бочками с воском и медом, мехами бобров, чернобурых лисиц и другим товаром, готовились к отплытию в далекие моря в самом Киеве и соседних городах на Днепре — Вышгороде, Витачеве, где была сигнальная башня, извещавшая огнем о приближении печенегов, Переяславле Русском и Родне. Самой южной гаванью-крепостью на пограничной р. Суде в 10 км от Днепра был город Желни (городище Воинь), своеобразное сооружение, где вышедшие из Руси суда могли, в случае неожиданных неблагоприятных вестей, укрыться в прибрежном укреплении, внутрь которого ладьи могли войти прямо из реки.
«В июне месяце, двинувшись по реке Днепру, они (о дно древки русов) спускаются в Витичев, подвластную Руси крепость. Подождав там два — три дня, пока подойдут все однодревки, они двигаются в путь и спускаются по названной реке Днепру» (Константин Багрянородный).
Далее Константин подробно описывает (очевидно, по словам варяга русской службы) тяжелый и опасный переход флотилии через днепровские пороги. Названия порогов он приводит как по-славянски, так и по- русски», принимая служебное положение современника Свенельда, служившего Руси, за его национальность. «Русские» названия порогов (действительно в ряде случаев скандинавские) доставили большую радость норманистам, но на самом деле они не доказывают ничего большего, чем наличие варягов на службе у киевского князя, что и без того известно как из договора Руси с тем же Константином, так и из летописной справки о том, что Игорь в это самое время нанял варягов для войны с греками.
«Первый порог называется Эссупи, что по-русски и по-славянски означает «Не спи!». Этот порог настолько узок, что не превышает ширины ипподрома. Посредине его выступают обрывистые и высокие скалы, наподобие островков. Стремясь к ним и поднимаясь, а оттуда свергаясь вниз, вода производит сильный шум и внушает страх».
Русы с трудом переволакивали свои суда через каждый порог, иногда даже вытаскивая из них поклажу и волоча ладьи по берегу. Так они добирались до «Крарийской переправы» (Кичкас), которой пользовались херсонесские купцы, ходившие в Русь. Весь этот путь проходил под обстрелом печенегов. Пройдя пороги, на острове Хортице (близ современного Запорожья)
«…русы совершают свои жертвоприношения, так как там растет огромный дуб. Они приносят живых петухов, кругом втыкают стрелы, а иные кладут куски хлеба, мяса…»
От Хортицы русы плывут к острову Березани, близ устья Днепра, и там дополнительно оснащаются перед плаванием по морю. Далее их путь лежит к устью Днестра, а оттуда к гирлу Дуная Селины.
«Пока они не минуют реки Селины, по берегу за ними скачут печенеги. И если море, что часто бывает, выбросит однодревки на сушу, то они все их вытаскивают на берег, чтобы вместе противостоять печенегам».
Плавание вдоль западного берега Черного моря (к которому нам еще придется вернуться) завершалось в Константинополе, где русские «гости» проводили все лето, возвращаясь лишь для нового полюдья.
От устья Днепра или от острова Березани предстоящий морской маршрут русов раздваивался: одним направлением был указанный путь в Царьград, а другим — сложный путь в Хазарию и далее в «жребий Симов», в далекие страны Халифата, о чем мы уже знаем из рассказа Ибн-Хордадбеха середины IX в.:
«Русы-купцы — один из разделов славян. Они возят меха белок, черно- бурых лисиц и мечи из крайних пределов славянства к Черному («Римскому») морю, и берет с них десятину византийский властелин. А то они отправляются по Дону («Танаису»), славянской реке, проходят до Хамлиджаса, хазарской столицы, и берет с них десятину ее властелин» [465] .
465
Заходер В. Н. Каспийский свод…, т. II, с. 84, 85.
Важным вариантом является сообщение Ибн ал-Факиха:
«…владетель Византии берет с них десятину. Затем идут по морю к Самкушу-Еврею, после чего они обращаются к Славонии. Потом они берут путь от Славянского моря (Азовского), пока не приходят к Хазарскому рукаву, где владетель хазар берет с них десятину. Затем идут к Хазарскому морю по той реке, которую называют Славянской рекой…» [466] .
Здесь важно отметить, во-первых, проход русского флота через Керченский пролив, принадлежавший хазарам, принявшим иудаизм («Сам- куш-Еврей»), а, во-вторых, обилие «славянских» определений: Азовское море — славянское; низовья Танаиса-Дона — славянская река, Северное Приазовье — Славония (?) и даже Нижняя Волга в ее несомненно хазарском течении — тоже «река славян». Не пытаясь внести четкость в эти определения, отметим лишь, что Приазовье и Нижний Днепр, очевидно, действительно были наводнены в ту эпоху славянами.
466
Новосельцев А. 77. Древнерусское государство… с. 385.
Ежегодные экспедиции русов через Керченский пролив мимо Керчи и Тмутаракани привели к появлению новых географических названий (если не у местных жителей, то у иноземных географов), связанных с Русью: Керчь — «город Русия»; Керченский пролив — «река Русия»; участок Черного моря близ Тмутаракани (в пяти днях плавания от Трапезунда) — «Русское море» [467] .
Не удивительно, что с этим районом ученые нередко связывали еще одну загадку восточных географических сочинений — «остров русов», в котором хотят видеть Тмутаракань [468] . Не подлежит сомнению, что Киевской Руси при значительном размахе ее торговых операций на юге были крайне необходимы какие-то опорные пункты на Черном море, но Тмутаракань, находившаяся до 960-х годов во власти хазар, едва ли подходит под определение «Острова русов» (хотя ее и называли островом).
467
Рыбаков Б. А. Русские земли на карте Идриси…, с. 16–19.
468
См., например: Соболевский А. //. Славяно-скифские этюды. — ИОРЯС, т. I, кп. 2, с. 159–161.
Совершив трудный и дорогой по сумме пошлин путь по Хазарии (300 км по Азовскому морю, 400 км вверх по Дону и волокам и 400 км вниз по Волге), русская флотилия выходила в Каспийское море, называвшееся то Хазарским, то Хорезмийским (в летописи «Хвалисским»), то Джурджанским, то Хорасанским.
Ибн-Хордадбех, продолжая свое повествование о русах, сообщает интереснейшие сведения о далеких морских и сухопутных маршрутах русских купцов:
Из Хазарии «они отправляются к Джурджанскому морю и высаживаются на каком угодно берегу. И диаметр этого моря 500 фарсангов. (Ибн-Факих сохранил еще одну подробность этого текста: «…и продают все, что у них с собою; и все это доходит до Рея»). И иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджаиа в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы. И выдают они себя за христиан и платят подушную подать».
Вариант: «…они идут в Джурджаиское море, затем до Балха и Мавераниахра, затем до кочевий тогуз-гузов, затем до Китая» [469] .
469
Заходер Б. Н. Каспийский свод…, т. II, с. 84, 85.
Мы должны вполне доверять сообщению Ибн-Хордадбеха, так как сам он находился в Рее, а путь русских купцов от Рея до Багдада (около 700 км) проходил по области Джебел, над которой Ибн-Хордадбех начальствовал в качестве управителя почт. Русские караваны ежегодно проходили на глазах у автора «Книги путей и государств». Он знал, что писал.
Кроме этих дальних дорог, связанных с заморскими поездками, существовал еще один сухопутный трансевропейский маршрут, одним из важнейших звеньев которого был Киев. Он начинался на восточном краю Европы, на Волге, в столице Волжской Болгарии в городе Булгаре. Из Мавераннахра и Хорасана через «ворота гузов» на север вели караванные пути к Булгару. Сюда приводил северных купцов волжский речной путь. От Булгара в Итиль и далее к Каспию текла Волга. Информаторы восточных географов очень часто точкой отсчета брали Булгар. Нумизматы считают, что одним из важнейших пунктов распространения восточных монет IX–X вв. был Булгар.
Мы уже видели, какую важную магистраль представлял собой хорошо наезженный, тщательно измеренный и снабженный манзилями («станами гонцов») путь из Булгара в Киев по данным Джейхани. Но этот путь не обрывался в Киеве; Киев был лишь пределом знаний восточных географов X в. Вероятно, здесь, в столице Руси, активная роль переходила к русским купцам, которых в Западной Европе называли «рузариями». Путь из Киева на запад едва ли был только путем сбыта дани, собранной с Русских земель; по всей вероятности, к русским мехам, вывозимым на запад (немецкое «Zibel» — соболь взято из русского языка), добавлялась и доля восточных товаров, привозимых мусульманскими купцами из Булгара в Киев или закупленных русами во время их заморских путешествий. Французский поэт того времени, воспевая красавицу, говорил, что она одета в одежды из «русского шелка». Это, конечно, русский транзит, привоз из Византии или Хорасана (куда в свою очередь шелк поступал из Китая), но важно отметить, что последними поставщиками были «рузарии», иначе шелк не называли бы «русским».