Чтение онлайн

В нашей науке нет сомнений в том, что договор с греками был заключен Олегом, нет сомнений и в том, что договор этот был выгоден для Руси. Казалось бы всего проще объяснять эти выгоды следствием удачного похода Олега на Царьград. Но некоторые из наших историков сомневаются в том, был ли этот поход на самом деле. С. В. Бахрушин, например, называет его "фантастическим". [446] М. С. Грушевский считает и дату (907.г.) и детали легендарными, но в то же время допускает, что "были какие-то походы Руси на византийские земли в начале X в., и может быть не один… походы счастливые, выгодные ("здобичш"), которые дали повод к разрисовке их народной фантазией, а Византию принудили к платежу контрибуции и заключению новых очень выгодных для Руси договоров". [447] А. А. Шахматов и А. Е. Пресняков факта похода не отрицают, но высказывают очень понятные сомнения в его летописной датировке и других деталях, сообщаемых летописью. Для того, чтобы распутать этот вопрос у нас есть:1) датированный договор с греками от 2 сентября 911 года, 2) содержание договора, несомненно говорящее о достигнутых Русью военных успехах, 3) договор 945 года, внесший изменения в предыдущий договор, изменения в сторону уменьшения преимуществ Руси по сравнению с договором 911 года, что связывается с не совсем удачными походами на Византию Игоря.

Отсюда ясно, что поход не фантастичен, спутана только его дата летописцем, не видевшим договоров в подлиннике, и не совсем удачно исправлена другим летописцем, имевшим возможность использовать договор. [448]

Стало быть, мы имеем полное основание сделать вывод, что договор 911 года есть следствие успешного для Руси похода на Византию. В этом нас убеждает и следующее место у Константина Багрянородного: "Когда царь Ромейский (Византийский император. — Б. Г.) живет в мире с печенегами, то ни Русь, ни турки не могут совершать враждебных нападений на Ромейскую державу Византию. — Б. Г.); не могут они требовать от ромеев чрезвычайно больших денег и вещей в уплату за мир, боясь силы, которую царь при помощи этого народа может противопоставить им в случае их похода на ромеев. А печенеги, связанные дружбой с императором и побуждаемые им посредством посланий и даров, легко могут нападать на землю руссов и турков, брать в рабство их женщин и детей и опустошать их земли". [449] Это картина с натуры. Тут имеется в виду не какой-нибудь один поход Руси на Византию, а целая система русско-византийско-печенежских отношений.

На основании соглашения с греками 911 года Русь могла приезжать в Царьград и торговать беспошлинно. Русские послы и купцы в течение б месяцев получают в Царьграде хлеб" вино, мясо, рыбу и овощи; имеют право мыться в греческих банях "елико хотят", получают на обратный путь провизию, якоря, веревки, паруса и все, что им нужно. Но в то же время Византия выговаривает условия, гарантирующие ей безопасность от приезжающей Руси: русские купцы должны останавливаться в предместье города, там их переписывали поименно греческие чиновники и затем уже впускали в город без оружия в одни ворота партиями по 50 человек. [450]

На этом договоре поклялись обе стороны; Русь присягала по своему обряду (клялась славянскими богами Перуном и Волосом) греки по своему христианскому. [451]

В год смерти Олега [452] Киевское государство охватывало уже значительную территорию.

В каких отношениях к Киеву стояли покоренные племена и народы, точно определить трудно. Мы знаем, однако, что зависимые от Киева земли вынуждены были признавать над собой власть киевского князя, т. е. платить дань и помогать ему в его военных предприятиях. Далекий Новгород был связан с Киевом в основном такими же узами. На Востоке киевский князь имел своего представителя в области мери, где давно уже был город Ростов, построенный, по-видимому, новгородцами. Крайними южными племенами, с которыми еще велась война, были тиверцы и уличи.

Связи между этими землями поддерживались главным образом силой оружия, при несомненной, однако, заинтересованности тех общественных элементов, которые видели преимущества сильного и обороноспособного государства. Мы знаем, как высоко автор "Слова о полку Игореве" ценил период расцвета этого государства. Покоренные племена обязывались платить Киеву дань и давать киевскому князю военную силу. Эта дань в руках князей и дружинников превращалась в товар и шла главным образом за границу, и прежде всего в Византию, часть ее тратилась на укрепление границ государства, на вооружение дружины и "воев" и другие нужды примитивного, но в то же время быстро растущего государства.

Связь отдельных земель лоскутного государства не могла быть очень прочной.

Как только не стало Олега, древляне поднялись против Киева, и преемник Олега Игорь снова идет покорять их, снова их побеждает, налагает на них дань еще большую, чем Олег, и сажает здесь своего мужа Свенельда, недавнего победителя уличей. У Свенельда, таким образом, оказалась в руках большая территория — уличей и древлян. Сам находясь под рукою киевского князя, он представлял собой тип богатейшего из бояр. У него свои владения, своя прекрасно вооруженная и снабженная всем необходимым многочисленная дружина. Даже дружинники самого князя Игоря указывали своему князю на свенельдову дружину, говоря: "отроци Свенельжи изоделися суть оружием и порты, а мы нази". Этими словами они якобы подбивали своего князя в поход.

Шахматов высказывает догадку о том, что Игорь столкнулся со своим боярином Свенельдом из-за древлянской дани и был в этом столкновении убит. Летописец рассказывает о смерти Игоря так: Игорь отправился собирать дань с древлян, тех самых, которых он отдал Свенельду. На обратном пути из земли древлян он якобы сказал своей дружине: "идите с данью домови, а я возвращуся" похожу и еще". Древляне со своим князем Малом обсудили положение и решили, что волка надо убить: "аще ся ввадить волк в овце, то выносит все стадо, аще не убьють его; так и се, аще не убьем его, то вся ны погубит". Игорь был убит древлянами около древлянского города Искоростеня (945 г.). Ольга, его жена, жестоко расправилась с древлянами. Положение их стало еще тяжелее.

В княжение Игоря вооруженные варяжские и славянские киевские дружины побывали два раза на Кавказе, и, если верить летописи, два раза в Византии. В 913 г. мы видим их грабящими берега Каспийского моря. Войдя предварительно в соглашение с хазарами и обещая им половину ожидаемой добычи, русские дружины прошли через землю хазарскую, обрушились на плохо защищенные берега Каспия и дошли до Баку. Добыча была огромна. Половину ее они действительно отдали хазарскому кагану, но свою половину им не пришлось довезти до дому, так как они были ограблены и в значительной степени перебиты по пути через северный Кавказ. В 943 г. мы видим русских снова проникающими на Кавказ сухим путем и грабящими город Бердаа. На этот раз им удалось довезти добычу домой.

Дважды (по летописи), в 941 и 944 гг., Игорь ходил на Царь-град. Первый раз очень неудачно. Его ладьи были сожжены: "греческим огнем". Спаслись немногие. Они потом рассказывали, что "греческий огонь" словно молния спускался на их суда и зажигал их. По всем признакам греки применили взрывчатые вещества, тогда уже известные. Взятые в плен воины Игоря были казнены в Константинополе. Второй поход был несколько удачнее. До боя дело не дошло, так как греки, как утверждает летописец, предложили выкуп, после чего, в 945 году был заключен между греками и Русью договор "на все лета, пока солнце сияет и весь мир стоит". [453]

Этот новый договор Руси с греками отразил в себе новое соотношение сил между договаривающимися сторонами. Русь вынуждена была отказаться от прежних своих преимуществ, между прочим, должна была платить торговые пошлины и взять на себя ряд обязательств по отношению к грекам. Игорь обязался защищать Византию от других врагов и, в частности, не пускать в Крым, где были византийские владения, болгар (намек на наличие русских владений в Крыму), вынужден был обещать и сам не нападать на эти византийские владения (Корсунская страна). После смерти Игоря его жена Ольга в 957 г. сама с большой свитой ездила в Константинополь (см. стр. 77). Мы не знаем точно, какие именно цели в данном случае руководили Ольгой. Но нам известно, что она ездила в Константинополь с большим числом купцов, и что она обещала Византийскому императору Константину прислать "вой в помощь", [454] т. е. мы можем догадаться, что Ольга ездила тоже договариваться с Византией, и что условия ее договора заключали, по крайней мере, главнейшие пункты договора ее мужа.

Отношения Киевского государства к Византии не были ровными, раз навсегда установленными. Даже в княжение Ольги эти отношения менялись. В 959 г., например, Ольга обращается не к Византии, а к могущественному тогда на Западе государю Оттону I Германскому по вопросу об организации в Киевском государстве христианской церкви. Оттон прислал в Киев своего епископа с запозданием, именно в 961 г., тогда, когда между Византией и Русью снова наладились более тесные отношения. Преемник Константина Роман II просил у Ольги военной помощи для участия в предпринятом им походе на Крит. В 961 г. русское войско действительно было отправлено в Византию.