Чтение онлайн

— В самом деле? Выходит, я ошиблась. — Глаза ее смотрели ласково, доброжелательно и чуть насмешливо. — Может, вам помочь с пропиской? У меня есть знакомые…

Зубарь уже вполне овладел собой.

— Спасибо. Дядя уже прописан. Мой шеф Бунке любезно помог…

Последние слова Зубарь произнес с ударением: у него, дескать, тоже есть покровители среди немцев.

А Лиза, казалось, уже обо всем забыла.

— Вы на меня не сердитесь? Олекса, Олексонька… — Те самые глаза, которые минуту назад хотели проникнуть ему в душу, теперь лукаво играли, рассыпали зеленоватые искры. — Не надо сердиться, Олексонька…

Наконец она ушла, и Олекса перевел дух. Змея! Змея с тысячью жал! Как это у него выскочило из головы, что рядом живет эта немецкая шлюха? Зачем он согласился взять к себе Середу? Зубарь уже раскаивался. Лучше бы выполнил он какое-нибудь другое поручение Калиновского. Лучше бы гранату бросил в генерала Эбергарда… Как всегда, его охватили сомнения, и он заметался в тенетах противоречивых мыслей. Кто он, этот дядя Матвей? Может, и в самом деле секретарь?

Мелькнула мысль, что нужно немедленно бежать к Калиновскому и прямо сказать, что он, Зубарь, не принял во внимание, какие у него соседи, что его квартира ненадежна. Но как посмотрит на это Калиновский? Спросит: а где раньше была твоя голова? Тут Зубарь вспомнил, что он даже не знает адреса Калиновского. Может быть, сказать самому Середе? Зубарь остановился на ступеньках. Понял, что у него не хватит решимости. И что, собственно, сказать? «Я растерялся». «Меня напугала болтливая баба…» Чепуха! Незачем обращать внимание на ее болтовню. К тому же Калиновский говорил, что Середа пробудет всего две-три недели. Как-нибудь обойдется.

Войдя в квартиру, Зубарь увидел, что Середа прилаживает трубу к сделанной накануне железной печурке.

Он сидел прямо на полу, руки у него были черные. Каждое его движение дышало спокойствием и уверенностью.

У Зубаря отлегло от сердца, и он уже готов был с улыбкой вспоминать о своих страхах. Однако он решил во что бы то ни стало избегать встреч с Лизой. Если бы это было возможно, он птицей взлетал бы на свой третий этаж, взбирался бы по стене. Он стал приходить позднее обычного, и, шагая через две ступеньки, неслышно поднимался к себе.

На третий день Лиза распахнула дверь перед самым его носом.

— Добрый вечер, Олекса! Как давно я вас не видела. — В голосе Лизы звучала сама доброта; глаза смотрели призывно, кротко и вместе с тем чуть насмешливо: она, конечно, заметила, что он растерялся.

— Работаю. Занят… — сдержанно ответил Зубарь и окинул взглядом лестницу. Хоть бы прошел кто-нибудь, тогда бы он сразу попрощался.

— Не могу ли я вам чем-нибудь помочь, Олекса? Может, купить что-нибудь надо? Я даже хотела к вам зайти. Но дядя… Я так стесняюсь незнакомых. Да и как бы он не подумал, что… — из горла Лизы вырвался игривый смешок.

Зубарь почувствовал, что в нем закипает злость.

— Благодарю… Ничего не нужно. Постное масло есть. Дядя принес картошки. У него свой огород был.

— Правда? — удивилась Лиза. Брови ее поднялись, в глазах заиграли зеленые чертики. — Свой огород? Уж чего лучше!..

Зубарь видел, что она ему не верит, смеется над ним. («Свой огород? Уж чего лучше!..») Все в нем кипело, но он делал вид, что ничего не замечает.

— Пойду… Сегодня устал очень. — Зубарь даже зевнул.

Лиза наклонилась к нему:

— Послушайте… Может быть, вам понадобится что- нибудь для дяди? Знаете, как сейчас хватают людей… — Лицо у Лизы стало испуганным. — В случае чего помните: моя знакомая, очень близкая знакомая, работает переводчицей в гестапо.

Зубарь невольно вздрогнул, однако нашел в себе силы улыбнуться и сказать:

— Да что вы, Лиза! Придумываете всякие страхи…

— Я просто так спросила.

Но Зубарь хорошо понял, что все это не «просто так».

Лиза прикрыла глаза и, обдав его жарким дыханием, прошептала:

— Завтра воскресенье… Кузема уходит к своим купцам-компаньонам на преферанс. Заходите, Олекса… — Лизины пальцы коснулись его виска. Он не отважился оттолкнуть ее.

«Чужая квартира, краденое добро… и еще приглашает». Зубарь молчал.

— Ну, тогда я зайду к вам, — произнесла Лиза каким-то странным голосом.

Зубарь взглянул в ее затуманившиеся глаза. Он увидел не глаза, а два облачка дыма, за которыми таился огонь, и глухо сказал:

— Не надо… Я приду.

Лиза усадила его на диван, а сама села к столу и опять завела разговор о красивой жизни. Она научится говорить по-итальянски и поедет в Италию, непременно в Италию, чего бы это ей ни стоило. Не век же здесь прозябать! «Я давно мечтала вырваться из этой провинции; ведь и Украина и Россия — что это, как не провинция, не задворки настоящей Европы? Не зря там смеются над нами. И даже западноукраинские интеллигенты, которые лишь чуть хлебнули европейского варева, называют нас гречкосеями, говорят, что мы только и умеем, что волам хвосты крутить. Сказать вам по правде, я презираю своих украинских предков. А что русские! Русские — тоже не нация. Ими управлять будут немцы».

— Вы говорите так, будто война уже кончилась, — заметил Зубарь, а про себя подумал: «С этой гадиной надо быть поосторожней».

Лиза презрительно скривила губы:

— Я вовсе не забочусь о победе немцев. Хватит с них и того, что проглотили. Как бы им не подавиться… Я и немцев не люблю. Большевики называют их ордой, и это на самом деле орда, только механизированная, вымуштрованная и до идиотизма кичащаяся своим орднунгом. Нет, это не по мне. Но ради того, чтобы достичь своей цели, я готова назваться немкой, ведьмой, кем угодно. Вот поутихнет немного — и можно будет уехать. Пускай сперва в Германию, черт с ними… Мне бы только выехать за границу, а там наши пути разойдутся. Немцы пусть прут нах остен, а я — нах вестен…

Смеялась Лиза заразительно, глаза ее расширились, заиграли. На зеленом халатике, казалось, еще ярче вспыхнули красные маки.

«Психология потаскухи и кругозор потаскухи, — думал Зубарь. — Наверно, она счастлива, что может не таясь говорить об этом… А всю жизнь лицемерила».

— Вы уедете… Но все ведь не могут уехать, — сказал он, старательно подбирая слова. — Как-никак здесь родина, свой народ.

— Ма-альчик мой, — пропела Лиза, — как я могу обо всех думать? У меня голова маленькая. Но вот об одном я бы подумала…

Она села рядом с ним на диван и, понизив голос, многозначительно повторила:

— Об одном я бы подумала.

И будто невзначай положила теплую ладонь на его руку.

Зубарь отодвинулся.

Лиза сидела опустив голову.

— Неужели вы думаете, Олекса, что Кузема подходящий партнер для меня. Ведь это кусок мяса!.. Смешно даже представить! Кузема в Европе! Ха-ха-ха! — Лиза засмеялась, маленькая головка ее на стройной шее была горделиво поднята. — Еще куда ни шло — среди толстых немецких бюргеров, которые жрут свои сосиски, запивают пивом и орут «хох!» или «хайль!». Но Кузема среди французов, среди итальянцев! Упаси бог!.. Нет, нет, Кузема пусть остается здесь. Может, нам вместе, Олексонька? Мальчик мой…