Чтение онлайн

— И правда, я бы тоже сразу так и подумала! Тась, а ты? — Штукина захохотала.

— Хорош прикалываться над чужой бедой! Вер, дальше рассказывай. — Тася на самом деле уже все поняла.

— Ну, сегодня с утра самого, еще затемно, он в аэропорт поехал, еще поцеловал меня на прощание. — Вера громко всхлипнула. — А я, как проснулась, увидела, что он свой органайзер забыл.

— Это чего такое? Объясните нам, ментам темным, — поинтересовалась Штукина.

— Это, Лен, навроде записной книжки, только электронной, ну, или маленького компьютера. Там и в Интернет выходить можно, банковские операции проводить по своим счетам, документы просматривать. Телефон там тоже имеется, — пояснила Тася. — Я вот себе тоже такой завести хочу, очень удобно.

— И что ты в этом органайзере увидела? Нашла там кучу эсэмэсок от полюбовницы? — Штукина изобразила на лице сложный мыслительный процесс.

— Нет. Я ему сразу звонить начала.

— Куда? — Штукина постучала кулаком по лбу. — Телефон-то тут!

— У него еще один, — фыркнула Вера. — Этот большой, а тот маленький. У него всегда в пиджаке в кармане.

— И что?

— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

— Это значит, что он уже в самолете летит, — объяснила Тася Штукиной.

— Это я и сама догадалась! И чего такого? — продолжала недоумевать Штукина.

— Ничего! — Вера явно разозлилась, и Тася была очень благодарна за это Лене. Во всяком случае, реветь Вера уже перестала. — Я позвонила его секретарше. Думаю, мало ли — еще кто полетит, оказия какая-нибудь. Он же с этим органайзером не расстается, в командировку когда собирается, первым делом проверяет, не забыл ли органайзер! Позвонила, а мне и говорят, что секретарши нет на месте, потому что она в отпуске!

— И чего?

— Секретарша его обычно в отпуск уходит только в том случае, когда Сельдерей сам в отпуске. Когда же он в командировке, она сидит на работе, как штык. Вдруг чего.

— И ты решила, что он вместе с секретаршей в Китай улетел путеводитель по Парижу изучать? — Штукина сделала круглые глаза.

— Все, Ленка, сейчас в лоб получишь! — Вера показала Штукиной кулак. — Ты мне дашь, наконец, рассказать или нет?

— Рассказывай, кто тебе мешает? Только я никак в толк не возьму, при чем тут секретарша и ее отпуск.

— Его секретарше, девочки, пятьдесят шесть лет. Женщина она очень хорошая, и Сельдерей говорит, что будет ее на работе держать столько, сколько она сама пожелает. И никаких там проводов на пенсию. Так вот, вместо нее на телефонах оказалась молодая девчонка, которая меня совсем не знает. Из какого-то отдела, то ли из планового, то ли из бухгалтерии. Я не помню. А я возьми да и спроси у нее: а где Дмитрий Иванович?

— Действительно, где? А кто это Дмитрий Иванович? — У Таси от Вериного рассказа уже ум за разум зашел.

Вера уставилась на Тасю, даже рот слегка приоткрыла.

— Я, конечно, будучи ментом, с помощью дедукции подозреваю, кто такой этот Дмитрий Иванович, но ты, Вера, все-таки нам сама скажи, вдруг мы чего напутали. — Штукина заржала и повалилась под стол.

— Тася, ты не больная? — возмутилась Вера. — Дмитрий Иванович Жеребов — мой муж. Сельдерей.

Тася тоже заржала и повалилась под стол следом за Штукиной.

— Дуры какие!

— Вер, прости. — У Таси от смеха аж выступили слезы. — Рассказывай дальше, пожалуйста!

Вера возмущенно фыркнула, но не смогла удержаться и заулыбалась.

— Эта девчонка, представьте, мне и отвечает, что Дмитрий Иванович в отпуске. И отправился он со своей женой до города Парижа!

— Может, она напутала чего? Слышала звон, что этот самый Жеребов со своей женой в Париж поедет, ну и ляпнула тебе. — Тася честно попыталась исключить из ситуации момент элементарной ошибки, хотя ей уже было все понятно. Сельдерей прокололся.

— Я тоже так подумала и спросила девушку, не напутала ли она чего, так как Дмитрий Иванович мне самолично говорил, что собирается с женой в Париж на Новый год. Как у меня еще сил хватило не разреветься прямо в телефон, ума не приложу!

— Ну а девушка, конечно, тебе и отвечает, что сама провожала этого Жеребова в аэропорт, сажала на самолет в Париж, махала вслед платочком и держала свечку! — Штукина между делом уже открыла огромный Верин холодильник и шуровала там в поисках вкусненького.

Вера вздохнула, встала, отодвинула Штукину от холодильника, нырнула туда и достала домашнюю буженину. Тася сглотнула слюну. Верина буженина была самая вкусная в мире.

— Нет, Лена, девушка мне отвечает, что ничего не перепутала, так как сама отвозила жене Дмитрия Ивановича билеты! — Вера резала буженину толстыми шматами, и Тася увидела, как из глаз у нее опять потекли слезы.

— Вот сука! — Штукина стукнула кулаком по столу.

— Кто? — хором спросили Вера и Тася. У Веры аж перестали течь слезы.

— Кто, кто? «Жена» Дмитрия Ивановича, вот кто! Вера, не смей реветь больше! Я эту суку на чистую воду выведу. Мы узнаем, кто она такая, и я с ней по душам поговорю.

— Бить будешь? — удивилась Вера.

— А то? Я на самбо раз в неделю просто так хожу? Я хожу на самбо для того, чтобы разным сукам рожи чистить. — Штукина даже руками стала размахивать, показывая, как она начистит рожу любовнице Сельдерея.

Вера опять тяжело вздохнула и опять полезла в холодильник. Она достала оттуда кастрюлю с вареной картошкой, поставила на плиту сковородку и стала нарезать картошку для жарки.

— Я, девочки, все понимаю. Сама виновата, и баба эта ни при чем. — В Верином голосе сквозила обреченность.

— Как это ни при чем? — возмутилась Тася. — Она закрутила роман с женатым человеком и ни при чем?

— Ни при чем! Раз женатый человек пошел налево, значит, ему плохо быть женатым. Вот. Значит, пора разводиться.

— Ничего себе плохо! А как же рубашки глаженые? А котлетки паровые? — удивилась Штукина. — Я ни одному из своих бывших ничего такого не делала и все думала, что они от меня из-за этого сдриснули. Нашли, где им котлеты дают, пыль сдувают да задницу вытирают! Ты ж у нас, можно сказать, образцово-показательная жена была. Ну, за исключением того, что выглядела иногда как тетя Мотя.

— А получается, что котлетки мои ему вовсе-то и не нужны. Ни котлетки, ни рубашки любовно наглаженные, ни носки со стрелками. Или ему этого мало, чего-то другое еще ему требуется, ну, наверное, чтоб не как тетя Мотя была, — тоскливо сказала Вера и опять явно собралась зареветь.