Чтение онлайн

Один из агентов сумел перейти границу и прибыть в Грецию. У него были большие неприятности с греческой службой безопасности. Сначала его хотели расстрелять как албанского шпиона. Греческие власти стремились этим показать, что их следует информировать о мероприятиях, затрагивающих территорию страны. Нас всех вызвали в Лондон, провели расследование, и затем начальник СИС объявил, что «операция временно прекращается» [21] .

Позднее министерство внутренних дел Албании объявило о том, что ее полицейские подразделения и воинские части вели бои с группами террористов из числа эмигрантов, заброшенных в страну по воздуху и морю. В октябре 1951 года четырнадцать оставшихся в живых агентов были преданы суду, который состоялся в столице Адбании Тиране. Двое из них были приговорены к смертной казни и расстреляны, остальные — к различным срокам: от семи лет до пожизненного тюремного заключения.

Нет сомнений, что о стратегических целях албанской операции сообщил русским Филби. В этом он признался мне в Москве. Мы обсуждали написанное Ле Карре вступление к книге «Филби, агент, предавший свое поколение». Филби сказал: «Ле Карре допускает отвратительные инсинуации. Он заявляет, что именно я предложил албанскую операцию, пославшую на смерть большое число агентов Запада. Если бы я выдвинул идею о проведении такой операции, успешно осуществил ее вплоть до самого критического момента, а затем обезвредил, отложив таким образом на пару десятков лет, а возможно и вообще не допустив развязанное позднее Западом кровопролитие на Балканах, тогда, видит Бог, я бы с удовольствием взял на себя вину за эту прекрасную операцию.

В действительности же я могу претендовать на значительно меньшую честь, поскольку мне удалось сыграть лишь определенную роль в срыве планов, которые были разработаны другими. Между прочим, эти «другие» так же, как и я, были готовы допустить пролитие крови во имя достижения своих политических целей. Это проистекает из характера самих планов. И я бы не торопился осуждать этих «других» как людей, которым внутренне присуща жажда крови. Почему же мне приписывают неутолимые кровавые аппетиты?»

Нет сомнений в том, что Филби рассказал русским об албанской операции, поскольку это была достаточно ценная информация. Но его нельзя винить во всех оперативных неудачах. В течение последних двух лет осуществления операции он не имел к ней никакого отношения, поскольку был отозван из Вашингтона в результате побега на Восток Берджесса и Маклина. Если бы даже Филби находился в то время в Вашингтоне, русские вряд ли поставили перед ним задание по добыче конкретной информации относительно заброски агентов. Это было бы слишком опасно, и таким ценным агентом нельзя было рисковать. Во всяком случае, по заявлению Энвера Ходжи, успех принесла бдительность органов безопасности страны и завязанная с противником радиоигра, а не «добрые дела какого-то Кима Филби, как об этом некоторые заявляют».

Возможно, в этом заключается разгадка случившегося. Филби сообщил советской разведке общие данные об этой операции. Москва дала сигнал Тиране. Органы безопасности Албании внедрили свою агентуру в албанские эмигрантские организации, если они не сделали этого еще раньше, и один или несколько таких агентов был отобран ЦРУ и СИС для участия в этой операции. Проникнув в Албанию, они выдали свою группу албанским органам безопасности, которые вынудили радиоопера гора группы завязать со своими «хозяевами» радиоигру. Начиная с этого момента, албанцы контролировали всю операцию и, продолжая радиоигру, они заманили остальные группы ЦРУ — СИС и ликвидировали их.

По иронии судьбы только в начале 80-х годов выяснилось, что ЦРУ не возлагало больших надежд на эту операцию. Оно знало, что дело не выгорит. Майк Бурк, отвечавший за проведение этой операции с территории Италии, заявляет: «Вне зависимости от Филби операция была обречена на провал». Албанские эмигранты оказались простофилями, их использовали для шума, для демонстрации того, что ЦРУ активно борется с коммунизмом. Их принесли в жертву более значительным политическим интересам. В последующем Албания установила тесные дружеские отношения с КНР и этим, возможно, доставила СССР большую головную боль по сравнению с действиями Запада по разобщению советского блока (если бы албанская операция принесла им успех).

Во время нахождения Филби в Вашингтоне западными специалистами проводились и другие тайные операции. Начатая в 1945 году девятым отделом СИС латвийская операция была расширена и распространена на территорию Литвы и Эстонии. Она превратилась в дерзкую и наглую операцию, когда молодые сотрудники СИС совершали ночные рейсы к советскому побережью на быстроходных патрульных катерах с целью обеспечения антисоветских групп радиосредствами, взрывчаткой и цианистыми таблетками.

Эмигранты вербовались в лагерях для перемещенных лиц в британской зоне оккупации Германии и переправлялись в Великобританию для прохождения подготовки. Германские патрульные катера переделывались в британские и, действуя под прикрытием службы по защите рыболовства, сотрудники СИС высаживали с них агентов на побережье Балтики. По высадке агенты прятали радиоаппаратуру и оружие и пытались установить контакты с местными антисоветскими группами.

Предпринимались попытки осуществить более глубокое проникновение на территорию Советского Союза. В Польшу и на Украину с самолетов британских ВВС забрасывались подготовленные в Великобритании агенты, в том числе члены вооруженной националистической организации — Народно-трудового союза (НТС). ЦРУ со своей стороны вербовало литовцев, эстонцев, белорусов, украинцев для заброски в Советский Союз, и эти операции продолжались до 1953 года. ЦРУ оказывали поддержку американские ВВС. У ЦРУ были два собственных экипажа: из числа венгерских и чехословацких эмигрантов, которые обычно на самолетах вторгались в советское воздушное пространство на высоте 5–8 тысяч футов. Конечно, они могли быть перехвачены советскими радарами, но ЦРУ не потеряло ни одного самолета.

Эти операции преследовали различные цели. Украинские националисты ставили, например, целью оказание помощи украинским группам сопротивления, насчитывавшим первоначально около 40 тысяч и действовавшим в районе Карпатских гор. До 1953 года, когда они были окончательно разгромлены Красной Армией, эти группы снабжались ЦРУ оружием и продовольствием.

В 1948 году ЦРУ начало осуществление еще одной антисоветской акции, в которой использовались агенты, завербованные из групп эмигрантов, беженцев и дезертиров. Эти агенты проходили подготовку по радиосвязи и использованию кодов и с поддельными документами забрасывались в различные районы Советского Союза. Перед нами ставилась единственная задача: выявлять признаки подготовки к войне. Эта операция также продолжалась до 1953 года. И наконец, в 1950 году в СССР было заброшено несколько агентов для сбора проб воды из рек, на берегах которых, как предполагалось, находились заводы по получению урана. Преследовались две цели: подтвердить, что эти заводы действительно занимались обработкой урановых руд, и, во-вторых, попытаться установить используемую при этом технологию.

Гарри Розитцке, руководящий сотрудник отдела стран советского блока ЦРУ, принимавший участие в разработке и осуществлении этих операций, делает такие выводы:

«В конце концов мы потеряли большую часть заброшенных агентов. Мы не считали, что какая-либо из антисоветских повстанческих организаций представит какую-либо угрозу для Москвы или агенты обеспечат наблюдение за большей частью территории СССР, как это позднее удалось сделать с помощью самолетов У-2 и спутников. Но тогда все мы очень боялись русских и делали все что могли».

Почему же эти операции дали столь плачевные результаты? Конечно, о некоторых из них Филби сообщил русским. Он пишет в своей книге «Моя тайная война»: «В 1949 году на территорию Украины была заброшена первая группа агентов, обеспеченная англичанами средствами тайной радио- и другой связи. Она бесследно исчезла. На следующий год были заброшены еще две группы и вновь никаких известий». Филби указывает, что в 1951 году англичане забросили с самолетов три группы по шесть человек в каждой. Самолеты отправляли с аэродрома на Кипре. Одна группа была сброшена на полпути между Львовом и Тернополем, другая — неподалеку от верховья Прута, около Коломеи, третья — в пределах Польши, около истоков Саны».