Чтение онлайн

— Боже упаси, — отозвался майор, со страхом подумав о том, как бы Виктория отреагировала, если бы оказалось, что он все же добился благосклонности латышки.

— Правда, не прикасался?

— Как на исповеди, маз-зурка при свечах.

— Мне почему-то так и показалось, — облегченно вздохнула гостья.

— А если бы?..

— Замолчи, смертный! — шутливо зажала ему рот женщина. — Ты даже не представляешь себе, какие муки ада тебе пришлось бы испытать, познавая мой праведный, неукротивый гнев.

«Вот так иногда поражение мужчины на одном “женском фронте” превращается в победу — на другом», — мысленно подвел первые морально-этические итоги этой встречи Курбанов.

Простыни сразу же стали таким мокрыми от тел, словно их обоих только что извлекли из стиральной машины; однако, предаваясь любви, Виктор и Виктория попросту не замечали этого.

— Значит, это ты предупредила Лилиан, чтобы она ни в коем случае?..

— вот ты и выдал себя, что у вас так ничего и не произошло!

— Не выдал, а, считай, констатировал факт.

— Предупредила — не то слово. Я поставила ее перед выбором. Но не подумай, что дело в ревности, — шептала ему на ушко, сдавливая в отчаянных объятиях.

— В чем же тогда?

— В замысле.

— В чем-чем?! — не понял он.

— В глубинном за-мыс-ле…

Курбанов попытался опуститься пониже, чтобы вновь покрыть поцелуями ее живот и то, что в одной из прочитанных им восточных «любовных» книг названо было «лепестками жизни», но Виктория придержала его, и сама скользнула под пресс его мощного, тренированного тела.

— И что же это за «глубинный замысел»? — поинтересовался майор, едва только сумел прийти в себя.

— Коварный, как и все женские. Лилиан должна была подготовить тебя к нашей встрече. Она должна была довести тебя до белого каления, до сексуального бешенства, до полного полового варварства.

— В коем я сейчас и пребываю, — признал Курбанов.

— Ну, может быть, это еще не совсем то, на что я рассчитывала… — иронично усомнилась Виктория.

— Как, и это еще «не то»?! — оскорбленно изумился майор, впиваясь губами и пальцами почти в каждую пядь ее тела.

— Мне-то казалось, что ты попросту растерзаешь меня еще там, в душевой, — задыхаясь от поцелуев, объяснила Виктория. — Во всяком случае, именно так все и должно было произойти.

— В таком случае — немедленно в душевую!

— Поздно. «Система Станиславского» здесь не срабатывает. Мне нужна была «натура». И потом, потерян фактор новизны и внезапности. Но, если всерьез, я и в самом деле запретила Лилиан подпускать тебя ближе, чем на два метра. Расстроен?

— Теперь уже нет.

— «Теперь уже»? Вот в этом ты весь, спецназовский ловелас.

— В спецназе так не считали. Кстати, можешь объявить Лилиан благодарность за образцовое выполнение задания

— Не оправдывайся. Ты и в самом деле «уже не расстроен»?

— уже нет.

— Врешь. От такой женщины, как Лилиан Валмиерис, отказаться трудно. Видя такого секс-викинга в юбке, долго не помонашествуешь. Даже женщинам — и то трудно устоять перед ней.

— В каком смысле?

— В прямом, постельном.

— Ну да?!

— Во всяком случае, некоторые из местных фурий уже успели оказаться в ее постели, хотя лесбиянками себя никогда не считали. Как и она — тоже не причисляет себя…

— Исходя из западноевропейских и американских стандартов, лесбиянками следует считать не тех женщин, которые занимаются сексом с женщинами, а тех, у которых отвращение к сексу с мужчинами. То же самое относится и к гомосексуалистам-мужчинам.

— Интересно, с такой формулой определения я знакома не была. Считайте, что вам удалось оправдать лесбиянские пристрастия Лилиан в моих глазах. Надо бы сообщить ей об этом. Впрочем, лесбиянка она или нет, в любом случае в ее теле заложен некий сексуальный фугас.

— Надо бы убедиться, маз-зурка при свечах.

— Не огорчайся, я еще брошу эту белокурую бестию к твоим ногам.

— Ну да, от тебя дождешься… — попытался Курбанов свести ее обещание к шутке.

— Не сомневайся, майор-тезка, обязательно брошу, — появились в голосе Виктории какие-то совершенно мужские, суровые нотки.

Курбанова так и подмывало спросить, когда же это произойдет, но, опасаясь навлечь на себя гнев Виктории, не решался.

— Ну, выясняй уже, выясняй, — расшифровала его намерение женщина.

— А, действительно, когда это в принципе может произойти? Когда ты швырнешь эту белокурую к моим ногам?

— как на детекторе лжи?

— Скорее как на секс-детекторе.

— Когда почувствую, что сам ты уже давно оказался у… моих ног. Только тогда, в виде приза.

— О, господи! — артистично обхватил голову руками Виктор, прекращая терзать плоть Виктории и мирно укладываясь рядом с ней, плечом к плечу. — Но я и так уже у твоих ног. Или, может быть, и эта сцена тоже должна быть продемонстрирована «в натуре», под душем и без «системы Станиславского»?

— Шифруешься, майор. Это тебе только так кажется: что «у ног». Пока еще только чувственные иллюзии.

— Ну, уж нет, маз-зурка при свечах.

— Значит, пока что это прочувствовал только ты. Я этого не ощутила. И потом, я ведь могу заподозрить, что, уверяя меня в этом, надеешься поскорее заполучить самый мощный секс-фугас «Лазурного берега».

— Знал бы я, что она такой секс-фугас, действовал бы по-иному! — решил Курбанов поиграть на нервах Виктории. — А, поди ж ты, казалась неприступной, как Петропавловская крепость. Знаешь, как я называл ее про себя?

— Латышским Стрелком.

Курбанов смущенно помолчал: услышать из уст Виктории кличку Лилиан он никак не ожидал.

— Сама сказала. Узнав об этом прозвище, я вдоволь насмеялась. Отныне это станет еще одной подпольной кличкой, агентурным псевдонимом Лилиан. «Латышский Стрелок»! — азартно покачала она головой. — Как раз то, что нужно, лучше не придумаешь.

«А ведь она и ревнует, и, одновременно, опасается служебной конкуренции этой женщины, — понял Виктор. — Улавливаются отголоски какого-то давнишнего соперничества. При случае, на этом можно будет играть. Не переигрывая, ясное дело…»