Чтение онлайн

– В крайне тяжёлом состоянии… – начал было Николай Ильич, но Воронин перебил его.

– Кто распорядился перевести больную?

– Я.

Большая пауза.

– Ты сегодня же, немедленно, возвратишь её в хирургию.

– Нет!

– Но это… это безумно! Каждая минута промедления для неё смертельна! Вчера её легче было оперировать, чем сегодня, а завтра будет совсем невозможно! До пуска аппарата она не доживёт, а операция, быть может, даст какие-нибудь шансы на отсрочку.

– Я обещал ей не шансы, а жизнь. И сдержу своё слово!

Виктор Сергеевич резко выпрямился.

– До сих пор мне казалось, что ты идёшь на риск. Теперь я вижу, ты идёшь на преступление. Соучастником быть не намерен! – Он направился к дверям.

– Виктор!

Он обернулся.

– И в институт больше не явлюсь, пока руководить им будет мальчишка!

Хлопнула закрывавшаяся дверь.

Хлопнула по столу брошенная Бродовым книга.

– Вы понимаете, что говорите?!

Он поражённо смотрит на лежащую больную. Это Кира Савина, женщина лет двадцати пяти. Она спокойно выдерживает его взгляд.

– Разве не ясно? Я не хочу идти на операцию.

– А жить вы хотите?!

– Нет.

Бродов растерянно шарит по карманам в поисках сигарет. Затем, так и не закурив, придвигает свой стул к кровати.

– Кто вы по профессии?

– Художница по тканям. Это имеет значение? – устало спрашивает больная.

– Конечно! – резко привстав, он срывает заглядывающую в окно цветущую ветку сирени. – Вот ветка. Вы можете ее перенести на ткань. Красиво? И платье получится отличное. А то ведь у нас часто дрянь выпускают…

– Возможно. Я уже третью весну встречаю в халате. На нём веточки ни к чему.

– А если охапка?.. И принести любимому человеку?.. Ведь вы же кого-нибудь любите?

– Да… Нет… Не надо об этом.

– Нет, почему же? И об этом…

Но она перебивает его.

– Снова операция – снова отсрочка. И снова халат. Я устала. Лучше сразу.

– Чепуха! Вы – молоды, красивы… Вам жить, смеяться, рожать, чёрт возьми! А вы – «сразу»… Глупо и противоестественно!

Больная резко приподнялась не постели.

– А рак в двадцать три года – естественно? А смерть весной – естественно? Когда рядом солнце, сирень, жизнь!..

– Я верну вам всё это!

Она снова устало опустилась на подушки.

– И это я слыхала. Много раз. – И вдруг как-то по-детски попросила: – Разрешите мне умереть, профессор!

Бродов вскочил со стула.

– Не разрешу!.. Ни за что!.. Размазня! Вам нужен не врач, а священник!.. Начитались мерзости! – Он схватил лежащую на столе книгу и в сердцах швырнул её в окно.

Книга упала к ногам сидящего на садовой скамейке Метелёва. С улыбкой взглянув в окно, из которого доносился громкий голос Бродова, Константин поднял её и прочитал название – «Жизнь взаймы».

Просторная мастерская инженеров-физиков. Беспорядок на столах, бумаги, приборы, провода. На полу, на электроплите, греется чайник. Слышен раздражённый голос Бродова:

– Ничего утешительного от меня не ждите! Чай кипит, чего не скажешь о работе! Знаю, знаю! Сидите здесь по 20 часов в сутки. Это напоминает школу продлённого дня! Начальную школу! За неделю спроектированы узлы, в которых за год никто не разберёётся! Не возражайте!

Камера скользит по лицам. Несмотря на «разнос», лица почему-то улыбаются. Камера останавливается на Яше.

Голос Бродова принадлежит ему. Яша довольно удачно копирует директора института. По-бродовски решительно он переходит от одной группы к другой, бросая резкие замечания. На одном из столов свернулся калачиком долговязый инженер. К пиджаку прикреплена записка: «До 19 часов не будить!»

Яша останавливается возле спящего.

– А Сережа спит! Спит уже 10 лет. Он сладко дремал на лекциях, сопел в аспирантуре и теперь спит. И что, вы думаете, ему снится? Ему снится, что он… спит!

«Бродов» резко оборвал смешок, раздавшийся в группе возле чертёжной доски.

– Ничего смешного! А если бы даже было смешно, вам стоило бы воздержаться! За четыре дня втроём вы сделали работу, которая у меня заняла бы 15 минут! Что? Не сделал бы? Кто это сказал? Вы? Возможно, вы правы! И потом, кто разрешает курить?.. Дайте сигареты! – Отобрав пачку, он закуривает сам.

– Безобразие! Понадавали столько обещаний, а сами? Если уж вышли на ринг, надо бить!

Дверь комнаты распахнулась от сильного удара. На пороге стоял настоящий Бродов.

– Здравствуйте, затворники!

Инженеры ответили нестройно и настороженно.

– Что у вас так тоскливо? – поинтересовался директор. – Сейчас я вас развеселю.

Он высыпал на стол содержимое огромного пакета.

– Как ты думаешь, он слыхал? – тихо спросил Яша у соседа.

– По-моему, нет! – успокоил его тот.

– Чай! – вдруг закричал кто-то. Бросились к плитке – крышка чайника уже подпрыгивала. Откуда-то появились стаканы.

– Виктор Сергеевич не появлялся? – тихо спросив Бродов у Яши.

– Нет.

– К столу! – пригласили девушки шефа.

– Спасибо, я тороплюсь! Интересно, кто разрешает курить?! Дайте сигареты!

Яша протянул ему пачку, и Бродов, закурив, сунул её в карман. Все невольно рассмеялись, вспомнив этот момент в исполнении Яши.

– Ничего смешного! – бросил Бродов уже с порога. – Я побежал!

– А разбор работы за сегодня? – удивлённо спросил кто-то.

– Разбор сделает Яша, – не без ехидства произнёс Бродов. – У него это получается даже лучше, чем у меня! Счастливо оставаться!

Все замерли. Булка застряла в горле у несчастного имитатора. Когда дверь за Бродовым закрылась, из комнаты раздался взрыв хохота.

…Чей-то кабинет в Академии наук. В кабинете человек 10-12. Среди них Бродов.

Докладчик (продолжая):

– К сожалению, дорогие коллеги, нас до сих пор великолепнейшим образом водят за нос. И это будет продолжаться до тех пор, пока Юрий Николаевич, – он повернулся к председательствующему, – не снимет всемогущую трубочку своего телефона и…