Кина не будет
Шрифт:
Бандура вскочил на ноги.
– Когда отходит курьерский?
Сердюк смотрит на часы.
– Через сорок минут.
Ничего не сказав, Бандура стремительно выбегает из хаты.
Фонтаны воды вырываются из-под колёс «газика». Подскакивают на ухабах сидящие сзади Бандура и Марта. Девушка благодарно поглядывает на директора.
…Вот уже замаячила впереди башня водокачки – это показалась станция.
– Успеем? – волнуясь, спрашивает Марта.
– Не опаздывал ни разу в жизни! – хвалится Бандура.
Вдруг машина споткнулась, затарахтела и стала.
– Свечи! – печально пояснил шофер.
Бандура рывком открыл дверцу.
– Куда же вы? – вскрикнула Марта вслед уже мчавшемуся по дороге Бандуре.
Поезд подошёл к станции и остановился, когда Гриць Карпович влетел на привокзальную площадь. Он перемахнул через ограду и зашагал вдоль состава. На перроне была обычная суета. Возле одного вагона Гриць заметил поднимающегося по ступенькам деда Свирида. Бурлак был в плаще, в руках держал самодельный сундучок с висячим замком.
– Свирид Антонович!
Старик вздрогнул, обернулся, но при виде председателя лицо его снова приобрело угрюмое выражение. Он резко отвернулся и протянул билет проводнице. Состав тронулся с места.
Чертыхнулся Гриць Карпович и начал проталкиваться к поезду. Но столько препятствий выросло на его пути! Дорогу преградил бесконечный состав вагонеток, нагруженных какими-то ящиками… Вот протянулся привокзальный базарчик, а дальше толпа кого-то куда-то провожающая. Когда, наконец, путь освободился, поезд был уже далеко.
Но Бандура не растерялся. Он поплевал на ладони, скинул пиджак и…
Вот уже он мчится за составом в трусах и майке, как Владимир Куц, нет гораздо быстрее Куца. Он догоняет поезд, перегоняет его…
Из окон небывалого бегуна приветствуют пассажиры, восторгаясь его подвигом. Невероятный прыжок – и чемпион в тамбуре. Отодвинув ошеломленного машиниста, он опускает какой-то рычаг, и поезд начинает двигаться в обратном направлении. Секунда – и он снова на станции. Дежурный не верит собственным глазам, сходит с ума и дико хохочет…
Нет, это хохочет Метелёв.
– Ну загнул! Ну накрутил!
– Не веришь?
– Нет. А сам-то ты веришь?
– И я не верю, – соглашается Бандура.
– Тогда давай правду!
– Слухай правду!
– Свирид Антонович! – кричит Бандура, перекрывая гудок паровоза.
Дед вздрогнул, обернулся, увидел председателя. И столько обиды было в его взгляде, что Гриць понял – уговоры бесполезны!
Рванулся он к поезду, но споткнулся и чуть не запрыгал от боли. Неудивительно – ведь он так и не успел обуться и примчался на вокзал босиком!
Бандура мгновенно оценил боевую обстановку: дед, поднимающийся по ступенькам вагона; дежурный, приготовившийся дать отправление; скучающий сержант милиции и собственные босые ноги… И пришло решение – простое и гениальное!
Несколькими прыжками он подскочил к милиционеру и дёрнул его за рукав.
– В чём дело, товарищ?
– Сапоги!.. Стащил… вон тот!
Бандура дрожащей рукой указал на деда.
Обстоятельства были туманны, но факты налицо: босые ноги Бандуры и исчезавшие в дверях сапоги старика.
Через минуту в комнате дежурного находились ошеломлённый и возмущённый «задержанный» в сопровождении двух милиционеров, и Бандура, возбуждённо шагающий из угла в угол.
– Гражданин отрицает, – сказал Грицю Карповичу сержант.
– А вы что ж думали – сразу признается?!
Поезд ещё стоял на месте. Бандура решил тянуть время.
– Я сижу на скамейке, – изображал «пострадавший». – Он подходит. Я достаю газету. Он садится.
Поезд медленно двинулся, а Бандура, по мере его движения, ускорял речь.
– …Прочитал передовую, смотрю, нет сапога! Не подаю вида, жду, что дальше будет. Прочёл последние известия – нет второго.
Он сидит. Я сижу. Прочёл сводку погоды – его нет!..
Поезд уже тарахтел далеко, а Бандура облегчённо вздохнул.
– Всё!
В кадре нога Бандуры, приставленная к дедовому сапогу.
Милиционеры и подошедший дежурный по станции сопоставляет размеры. Головка сапога приблизительно вдвое меньше ступни Гриця.
– М-да! – многозначительно протянул милиционер, поглядывая на Бандуру.
– М-да! – протянул Бандура и вынул из кормана кошелек.
– За таку маленьку брехню – содрать 5 рублей!
Он сидит рядом с шофёром в летящем «газике» и философствует. На заднем сиденье Марта и всё ещё возмущённый Свирид Антонович.
– И хитрая же ты бестия, председатель! – тихо произнёс он. – Ну и хитрая!
Он хлопнул впереди сидящего Гриця по плечу и этим как бы разрядил атмосферу. Все рассмеялись.
«Газик» весело подпрыгивал на ухабах.
Голос Бандуры:
– История весёлая, да не дуже весело мне было, когда я думал про деда. Ведь, если разобраться, всё село, да и я тоже, перед ним в долгу. Сел я и задумался, как исправить это дело, как отблагодарить пенсионера Бурлака за жизнь его, трудную, геройскую. Думал я день, думал другой… Месяц думал, год думал…
– Неужели год думал? – смеясь, спрашивает Метелёв.
– А неделю мало?
– Ну ладно, не обижайся. И придумал?
– Придумав! – гордо ответил Гриць.
– Что?
– Зараз побачиш!
За окном слышен гудок машины. Бандура смотрит на часы:
– Время!.. Ты готов?
– Так точно, товарищ старшина!
– Шагом марш!
Звучит марш, и они выходят.
Этот же марш звучит на улице возле хаты деда Свирида.
Играет самодеятельный оркестр, каких много в селах. Прицепив на спинах впереди сидящих ноты, гремят музыканты торжественный марш. Выглядят они соответственно моменту: очкастые старики занимают почётные места у необъятных сияющих труб; молодые хлопцы, чуть не лопаясь от усердия, вытягивают верхние ноты из кларнетов. Даже женщина есть в этом оркестре и величественно восседает у ударных инструментов.