Чтение онлайн

– Господин будет ждать вас в своем склепе, – сказал сцелл, как только лодка ткнулась носом во мшистый берег. – Он не велел нам приближаться к нему до тех пор, пока не сам не позовет нас. Он и вас примет… м-м… на некотором расстоянии.

Женщина нахмурила брови, предчувствуя – нет, не недоброе, но некая проблема явно омрачит радость встречи, это было ясно наверняка.

В обитель Феникса вели ступени – сколько их, я не помню, и она не знала тоже. Только её ножки в алых сафьяновых башмачках пересчитали их все за считанные мгновения, и огромные двери в склеп отворились перед нею, а над головой, словно гигантская крыша, нависла гранитная монета, что держала во рту каменная жаба.

Спутник Госпожи Суккуб – а это была, разумеется, именно она, – еле поспевал за нею, краснея от досады и ревности, и кусая губы, но что ей были его ревность и страсть! Она смиренно опустила свои колдовские глаза, чтобы молчаливые слуги, отворяющие ей тяжкие створки дверей, не попали во власть её чар – достаточно и одного Сильфа! – и впорхнула в тишину склепа.

– Феникс! – позвала она, оглядываясь по сторонам. – Я пришла! Феникс!

Это была простая пещера, со стенами, обтесанными самой природой, и весьма небрежно, но сухая и просторная. И в её тишине и темноте, среди толстых древесных корней, пронизавших землю и искрошивших камень, были установлены многочисленные свечи – свет их был неярок, они лишь слегка разгоняли темноту, наполняя её золотом и дрожащим пламенем; и лишь в самом дальнем углу были видны следы творения рук человеческих – три ступени, вырубленные в граните полукругом, поднимающиеся к маленькой комнатке, отгороженной ото всего остального пространства таинственной блестящей занавесью. За нею горела лампа – сквозь занавесь она выглядела как раскаленный добела металлический шар, – и была видна движущаяся фигура. То был Феникс, воскресший и прячущийся ото всего света.

– Феникс! – повторила госпожа Суккуб, сияя улыбкой. И от этой улыбки солнце выглянуло на небе из-за туч, прогнало холодный ветер и пригрело озябшую от внезапного снегопада промокшую землю.

– Здравствуй, любовь моя, – ответил он глухо. – Подойди ближе, я хочу посмотреть на тебя! Я ждал этого с нетерпением многие десятилетия.

Она порывисто взбежала по ступеням к нему, протянула было руку, чтобы отдернуть занавесь, но пальцы её наткнулись на стену, сплошную стену их красивого и холодного горного хрусталя. Этот хрусталь, неровный, пупырчатый, добывали здесь же и называли кожей горной жабы, и не было на свете прочней, прозрачней и тверже хрустала.

И от этой внезапной преграды померкла улыбка госпожи Суккуб, и холод вновь победил солнце. Феникс за стеной глухо рассмеялся. Его фигура, облаченная в какие-то коричневые одежды, заколыхалась, задвигалась по ту сторону.

– Да, любовь моя, – произнес он, – все не так просто… точнее, все так же сложно, как и всегда было.

– Что случилось? – произнесла она, нетерпеливо царапая стену. Та была не гладкой, как, скажем, зеркало, а неровной, словно водная гладь, тронутая рябью, застывшая от мороза. И темная фигура за нею, неспешно двигаясь, словно истекала, вкрадчиво перебираясь из одних впадин в другие, дробясь на капли и пятна.

– Что-то произошло в большом мире, – голос Феникса был глух, но не из-за того, что он находился за стеной – нет. Это горло его было все еще мертво. – И я воскрес раньше времени. Это плохо; потому что неизвестно, сколько времени мне понадобится, чтобы я обрел облик, который по меньшей мере, не будет пугать людей.

Госпожа Суккуб застонала от досады, колотя ладонью по стене, и Феникс вновь рассмеялся.

– Ну, не отчаивайся, – прокаркал он. – Все-таки ты пришла, и я рад тебя видеть. Тем более, что я знаю – ты так же хороша, как и прежде.

– Неужели все так плохо? – произнесла госпожа Суккуб, проводя пальцами по темным каплям, в которых отражался его коричневый балахон.

– Хуже некуда, – хрипло хихикнул Феникс. – Я похож на больного проказой… или на ожившего мертвеца, порядком уже полежавшего в своей могиле, с которого лоскутами сходит кожа. Она висит на мне лентами, и я отрываю её и разбрасываю повсюду. Ты же знаешь, я всегда был неаккуратен.

– Тебя это смешит? – спросила госпожа Суккуб. Рука её ласкала холодно блестящий хрусталь, за которым была темная фигура, и его рука, словно не вынеся её призыва, коснулась стены с другой стороны.

Госпожа Суккуб перевела взгляд на эту руку, и её ладонь легла на то же место на хрустале. Пальцы их двигались, словно жили своей, отдельной ото всех жизнью, но ласки их были напрасны, и вместо теплого тела встречали лишь холод камня.

– Как бы мне хотелось просто прикоснуться к тебе, – прошептала она, всматриваясь в неясный облик. – Хочу забыть обо всем, о дорогах и врагах, и просто быть с тобой.

– Боюсь, это невозможно, – мягко ответил он. – Сейчас невозможно. Вряд ли тебе понравится запах, что исходит от меня, да и ласки мертвеца не украсят твоих щек румянцем! Я похож на гниющую мусорную кучу, а ты все так же посыпаешь лицо жемчужной пудрой, и от твоих волос пахнет хвоей, свежей и горькой.

– Я нашла нашу с тобой любимую траву, – ответила она и прижалась к хрусталю щекой, как прижалась бы к груди любимого. – Ты видишь это?

– Я это чувствую. Твоим ароматом пропиталась вся пещера, и моя бедная голова кружится и вот-вот отвалится. Я чувствую даже аромат твоей кожи. А в твоем сердце все еще зима? Это она выстудила долину и воздух в моей пещере? Ты все еще любишь мертвеца – хотя, кажется, частично он возродился?

– Ничего, – сказала она, – скоро мы будем вместе, и настанет весна, будет тепло! О, больше я не совершу этой ошибки, не полюблю другого, даже если ты и умрешь!

Он рассмеялся от этого пылкого признания.

– Но ты шла сюда не только затем, чтобы сказать мне об этом, – напомнил он, – но и узнать кое о чем.

– Да! – внезапно вспомнила она, отпрянув от хрусталя. – Твоя трубка! Сильфы сказали, что в последний раз видели её у человека, который скверной своей поразил этот мир и отравил его злом.

– И даже после этих страшных подозрений тебе все еще хочется быть со мной? А если окажется, что я и есть тот, кто виной всем бедам? А если Сильфы найдут способ убить меня окончательно – а они великие мастера выдумывать что-нибудь эдакое?

Из темноты фосфорическим светом блеснули глаза забытого всеми спутника госпожи Суккуб, и Феникс чуть слышно вздохнул, увидев его.

– Я разделю твою смерть с тобой, – ответила она твердо. – Твоя любовь даровала мне бессмертие, и без неё я проживу еще долго, но не вечно. А я не хочу проживать долгую жизнь без тебя, даже если конец и настанет когда-нибудь!

Феникс рассмеялся вновь.

– Не бойся, – ответил он, – успокойся! Не то твое сердце разобьет мою стену. Я тут не при чем. Трубка – да, я долго курил её, но мне её подарил один наш общий знакомый – поспрашай-ка у него, юный Сильф. Это Савари. Думается мне, что и он назовет некое имя, от кого получил этот дар, потому что наверняка помню, что он говорил о ней, как о подарке. В любом случае, по этой вещице вы не найдете вашего врага, уж больно много хозяев она сменила.

– А как мне узнать, что ты не лжешь? – пылко выкрикнул Сильф, выступая вперед. Ревность съедала его, и он готов был даже прикончить Феникса.

– Я не лгу, мальчик. Просто поверь мне, ибо проверить это у тебя нет возможности, разве что спросить у своего сердца, сердца Сильфа… Как и убить меня – я прячусь здесь вовсе не оттого, что беспомощен. Я безобразен, это правда, но даже будучи таковым, я способен прикончить сотню – другую людей вроде тебя. Чтобы убивать, красоты не требуется. А вообще… сдается мне, что с тобою есть Равновес (я знаю, что на этом свете есть такие люди, что являют своею силой величайшее чудо в мире). Мало кто слышал о них по эту сторону гор Мокоа, да и по ту сторону их способности скрываются частично, и в суеверном страхе их называют Слепыми Мастерами. Но я кое-что знаю об этих созданиях. Вернись к нему и просто попроси, чтобы он нашел тебе этого человека – скажи, что у него получится. Это, мол, предсказал великий маг, – еще один хриплый смешок. – Или, если тебя съедает любопытство, вели отыскать ему документы, где есть ответы на все вопросы, в том числе и о том, кто ваш таинственный враг, и он приведет тебя к ним. А такие документы существуют, уж поверь мне! Всегда сыщется ученый умник, которому интересно все, что происходит.