Чтение онлайн

— Это не самопожертвование.

— Ещё какое! И ладно бы ты кого-то этим спасал, но нет, ты тупо кладёшь себя на алтарь идиотской привычки постоянно страдать.

— Как поэтично, — буркнул Гай, не отворачиваясь от окна.

В дальних домах горел свет. Вряд ли хоть один человек в деревне сейчас спал. Наверняка жители собрались и засели где-то там, сбившись в кучу и держась за руки, как дрейфующие выдры. И тряслись от страха сильнее, чем когда-либо, несмотря на то, что их враг убит.

Йован подошёл к окну и задернул штору прямо перед носом Гая.

— Я познакомлю тебя со столькими видами бухла, что ты даже не сможешь их сосчитать.

Некоторое время Гисборн продолжал философски созерцать закрытую штору и только через пару минут наконец повернулся. На его лице читалась грусть, в кои веки-то раз без примеси раздражения.

«Какие глубокие чувства к алкоголю!» — умилился Йован, представив его рыдающим от переизбытка эмоций у витрины винного магазина.

Гай быстро обвёл глазами комнату и решил, что противоположная стена тоже подойдёт для того, чтобы на неё глубокомысленно смотреть. Эта его манера в стрессовых ситуациях таращиться в сторону начинала сильно подбешивать.

Йован пощёлкал пальцами перед его лицом и наконец удостоился взгляда.

— Бухло, чувак, бухло. А ещё чёрные готические плащи, декоративные и не очень ножи, кино про зомби и куча всего, что тебе понравится.

Вздохнув, Гисборн опустил голову.

— Я хотел бы уехать.

— Совсем не звучит как согласие, — нахмурился Йован. — Вот скажи, что такого ужасного может сделать вдова, что из-за этого стоит запереть себя здесь?

Гай вдруг встрепенулся и резко схватил его за предплечье.

— Отдай оберег.

— Что?

— Отдай оберег, — повторил он, шипя сквозь зубы. — Или сам отберу.

Йован отшатнулся, но крепкая хватка не позволила ему сделать и шагу назад.

— Ни за что! Это самый несправедливый исход из всех возможных! Серьёзно, чел, лучше сдохнуть, чем забыть такие вещи.

Выражение лица Гисборна нисколько не утратило злости. Но пока он не спешил отнимать амулет силой — похоже, такая мера его тоже не слишком радовала.

— Если попробуешь забрать, я аккуратно вырежу из себя твоё сердце и заброшу в какую-нибудь барсучью нору, где ты его и за тысячу лет не найдёшь, — пригрозил Йован. — В жизни я сильнее всего ненавижу три вещи: предательство, тупость и стирание памяти. А ты сейчас собираешься совершить последнее посредством первого, исходящим из второго. Я не слишком сложно выразился?

— Ты не понимаешь, во что намереваешься ввязаться, — было похоже, что Гай прилагает усилия, чтобы не повысить голос. — Если разумные доводы тебя не убеждают…

— Приехали! Парень, который провёл семь веков в лесу, учит меня жизни! Чел, да у меня в мои девятнадцать опыта больше!

— И каков твой опыт в борьбе с колдунами?

— Тонны теории!

— То есть фильмов и глупых книжонок.

— Будто у тебя есть что-то помимо пары уроков от средневековой ведьмы, — обиженно фыркнул Йован.

Он прекрасно понимал, что им глупо тягаться со вдовой в одиночку и поэтому рассчитывал найти сильного мага, чтобы заручиться его помощью. Даже если победить и не получится, надёжную защиту от её чар они уж точно раздобудут — вот только Гисборн отчего-то упрямо в это не верил.

Когда Гай со вздохом убрал руку, Йован продолжал настороженно следить за ним, готовясь дать отпор в любой момент. Ему казалось, что тот хочет ослабить его внимание и внезапно сорвать подвеску. Он не собирался отдавать амулет, пусть в драке у него и не было много шансов.

Но нападения не последовало ни через минуту, ни через две. Оба стояли почти неподвижно, ничего не говоря и не встречаясь взглядами. В комнате было так тихо, что негромкие разговоры внизу снова стали слышны, даже донеслось несколько различимых слов: «кровь», «дуб» и «чай».

Устав от тяжёлого молчания, Йован толкнул Гая локтем.

— Ты Эльза. Из диснеевских принцесс.

Гисборн только хмыкнул в ответ и даже не поинтересовался, кто такая Эльза. Вместо этого он спросил:

— Вдова предложила тебе остаться?

— Да, — вздохнул Йован. — Звучало так, будто она даёт мне последний шанс сохранить мозги.

— Она привязалась к тебе.

— Или просто препятствует вырождению своей деревеньки. Голову даю на отрез, что большая часть тех, кто приходил и оставался здесь жить, делали это под влиянием чар. Каковы шансы, что она не попытается провернуть это и со мной? А когда не получится, сразу поймёт, что на нас талисманы. И тебе придётся плохо, если вовремя не сбежишь отсюда.

— Вдова выберет вариант, который потребует у неё меньше сил.

— Ну я даже не знаю, что легче — заставить забыть целый кусок жизни или внушить желание переехать в деревню!

— Не забывай, что во втором случае ей постоянно придётся подправлять твои мысли, чтобы ты никак не контактировал со внешним миром никому и не раскрыл наше местоположение.

Йован задумался. Звучало вполне логично. Сохранять такие тайны в двадцать первом веке — совсем не то, что в четырнадцатом или даже в восемнадцатом. Он даже не мог представить, какая мощь должна потребоваться, чтобы современный человек отказался от интернета.

Внизу раздался скрип старых ступенек — кто-то поднимался по лестнице, и, судя по медленным шагам, это была вдова.

— Помяни чёрта… — проворчал Йован.

Он молча слушал, как скрип под ногами старушки и стук её трости звучат всё отчётливее и ближе. Эта медлительность выводила его из себя, казалась издевательской, будто вдова нарочно дразнила их, притворяясь немощной и больной.

«Интересно, у неё есть молодое обличие? — подумал он. — Или она действительно такая древняя?»

Прежде, чем открыть дверь, старушка постучала так тихо, что если бы Йован и Гай вели разговор, то не услышали бы её.

— Я приготовила поесть, — сообщила она.

От неё даже через всю комнату чувствовался запах трав, из которых она варила чай, и этот запах был гуще, чем раньше.

— Что-то аппетита нет, — попробовал отказаться Йован, но вдова нахмурилась и строго погрозила пальцем.

— Не обсуждается!

Она схватила его за руку и потянула за собой, бормоча что-то про стресс, здоровье и регулярные приемы пищи. Даже выведя его из комнаты, старушка не разжала хватку, как будто опасалась, что он вырвется и убежит.