Чтение онлайн

Артефакт имел связь с демоническим царством, которым правит Бог Жохраз. Держа кинжал при себе, Персиваль может обращаться к нему, как к покровителю, пользоваться силой демонов и даже призвать Ад. Но последнее, конечно, было возможно только во времена Лютого Века. В хрониках рассказывалось, что это даже произошло. Славное было время: армия демонов истребляла Светлых, как тараканов. Однако Темные пожертвовали жизнью, чтобы остановить Армагеддон. Собственно, именно тех некромантов Персиваль и видел в гробнице. Может, не только некромантов. Сколько их было?.. Кажется, около тридцати двух. Хотя это уже не столь важно. Эта часть истории его руками обратилась в прах. Ад он вызывать не будет. Даже трупному червю понятно, что это ни для кого не выгодно. Если бы преисподней было легко управлять, тогда - да. Тогда силу Ада можно было бы использовать. А так слишком большая цена, да и времена другие. Сейчас Светлых наоборот стараются сохранить, как вымирающий вид.

Персиваль повеселел. Даже головная боль отступила. Он вернулся в кресло и продолжил размышлять о том, как же дошло до этого. Вначале Лютого века произошел какой-то конфликт. Достоверных данных не осталось. В общем и целом, маги разделились на Темных и Светлых и начали войну. Если верить записям, первым никто не нападал, все было чин по чину. Одновременно. Заранее согласованная битва, объявленная за три дня до начала. Битву выиграли Светлые. Как пишут, Темные были слишком в себе уверенны и не сочли нужным делать какие-либо приготовления. Персиваль усмехнулся. Это так было похоже на Темных! Светлые тоже не изменились. Всегда упорные и усидчивые. Эти качества мужчина причислял и себе. Он тоже старался продумать несколько вариантов и вычислить последствия. Но и самоуверенность Темных ему была свойственна. С досадой, но магистр мог признать за собой подобный недостаток. Все же он не учел, что ему придется скрываться. Он был гордый ястреб, ни от кого не прятался. Это мышки, его добыча, пускай прячутся, а он их найдет и унесет в гнездо. Кто же знал, что ураган Судьбы сделает его гнездо непригодным для жизни? Так и Темные триста пятьдесят лет назад не учли того, что Светлые виртуозно договариваются с природой. Ну, болтают с кустиками да травинками, и что? А то. Получили темные шиш без масла, а не победу. Однако на беду Светлых, Темные не были благодарны за сохраненные жизни. Еще бы они были благодарны! Так опозориться! Персиваль фыркнул. Пожалуй, наивность Светлых - их бич. У них самоубийственная логика. В прямом смысле. Во время сражения они старались никого не убивать. Лишить подвижности, магии, сознания. Да даже порталами переносили в холодные пустоши - чтобы подольше выбирались. А Темные не оценили их милосердия. Персиваль едва удержался, чтобы не расхохотаться. Конечно, в комнате он был один. И все же бурное проявление чувств - неприлично. Продолжая мысль свою мысль, магистр сцепил пальцы. Светлые только подлили масла в огонь. Темные не могли оставить подобное оскорбление без ответа. И началась бойня растянувшаяся на триста лет. Вот так Светлые почти исчезли, как редкий вид зверушек. И теперь Эфиро прочит этих немощных недалеких Светлых в компаньоны Темным. Вот уж когда жалеешь, что Боги не материальны! Добрался бы да придушил. Нет худшего оскорбления, чем делать из Темного няньку для сопливых Светлых! Магистра передернуло. Ожидая нового взрыва боли, Персиваль застыл. И через минуту облегченно выдохнул. Пожалуй, хватит раскалять себя - решил маг и направил мысли в более конструктивное русло.

Второй задачей перед уходом было: привести дела в порядок.

Ввиду отсутствия постоянных отношений с женщинами проблем сокращалось вдвое. Бастардов наплодить Темный маг не захотел, предвидя усиление головной боли. Жены нет - красота! А уж наследником не обзавелся, так вообще сказка! Семейным человеком Персиваль никогда не был и теперь вздохнул спокойно - личных дел у него не оказалось. А то, что осталось... Было легко решаемо.

Все претендующие на должность друга находились в замке и не имели для магистра никакого веса. И их из списка удалить. Ни к чему тратить время на пустые расшаркивания. С делами совета разберутся другие советники, так что про них можно благополучно забыть. Остается передать учеников другому магистру. Пожалуй, это было самое сложное. Кому вручить его невежей? Один Экри чего стоит! Когда же вокруг него соберется компания - пиши пропало. Иногда Персиваль всерьез задавался вопросом: в магии ли дело? Или головная боль целиком и полностью на совести непоседливых учеников?

И, наконец, в-третьих, найти место, где будет возможно избежать взора Литары... Персиваль иронично усмехнулся: "Разве что в царстве Жохраза, ведь даже Мора содействует Соединительнице Судеб...". Закинув сцепленные руки за голову, магистр поднял глаза к орнаменту на потолке. Он не собирался отдавать душу демону. Значит, ему следовало придумать иной способ скрыться от взора божественной сводницы.

Лилия. Деревня Шикинка, Озерный Край Империи Куран.

Легкий ласковый ветер скользнул в открытое окно. Он всколыхнул бирюзовую ткань, укрывающую комнату от солнца, растрепал перья уснувшей совы и едва коснулся разноцветных стеклышек под потолком, как те ответили переливчатым звоном. Зачарованный мелодией ветер подул сильнее и откинул занавесь на окне, пропуская солнце. Звон стеклышек прозвучал встревожено. Поток ветра, подгоняемый азартом, прошелся игривой лаской по лицу хозяйки комнаты. Девушка отвернулась и зарылась лицом в подушку. Сова издала недовольный звук и перелетела в другой угол комнаты. Устроившись, птица удовлетворенно ухнула и вжала голову в плечи. Здесь не потревожат ее отдых от ночной охоты. Желтоглазая птица смежила веки и плотнее прижала крылья к телу. К ночи ей нужно восстановить силы.

Происходящее в комнате не вязалось с прекрасным сновидением, в которое была погружена Лилия. Солнце било точно в глаз, ветер заигрался, и украшение под потолком звенело не переставая. Ей снилось, что она свободно ходит по дну океана. Там была гулкая тишина и множество ярких цветных обитателей разных форм и размеров. И надо же было прорваться настойчивому звону именно тогда, когда Лилия радостно играла с дельфином?

Подобные сновидения посещали волшебницу не часто. Она ценила сказочные минуты, проведенные за гранью реальности. Лилия любила огромные соленые озера. Их волны, фауну и флору. У водных просторов была своя магия, не доступная богам и людям. Первоначальная и неспешная. Магия природы. Девушка с детства чувствовала ее. Она любила любые ее проявления. Но только океаны и моря навсегда завладели ее душой. Лилии довелось увидеть океан один раз, в детстве. С тех пор морские просторы занимали ее мысли и были самыми желанными сюжетами ее снов.

Скинув ногой одеяло, девушка пару минут пролежала на утреннем ветерке. Вставать не хотелось. Прошлая ночь выдалась полной тревог и метаний, и короткий сон не принес бодрости. До середины ночи Лилия бегала между домами старосты и пекаря. У первого заболел сын, второй же слег сам. И хотя температура его сына спала еще вечером, староста деревни Верг не желал отпустить целительницу к другому больному, у которого, между прочим, сильно распухли руки и могли вот-вот начать гноится. Дурная болезнь... Впрочем, девушке удалось-таки везде успеть, пусть и ценой изнывающих тупой болью ног. Отчаянно зевнув, Лилия приложила руки к икрам. Теплая волна мурашек нежно обняла боль и попросила успокоиться. Подключив к магии массаж, она вернулась думами к вчерашнему дню. Благо, сегодня у целительницы деревни не было срочных дел...

Субботнее утро началось у Лилии еще затемно. Когда небо только начало светлеть, девушка уже доплетала косу. Бодрая и свежеумытая колодезной водой, она сияла радостным предвкушением. На сегодня у целительницы были большие планы. Улыбнувшись голубоглазой девушке с косой цвета пшеничного колоса, отражающейся в зеркальной глади, Лилия перекинула волосы за спину и вскочила на ноги. Энергично размявшись, уделив особое внимание пояснице, она повязала домотканый поясок и вышла на улицу. Завидев через пару домов доярку Энн в белоснежном платке, Лилия спохватилась. Она совершенно забыла покрыть голову! Девушка вернулась обратно в домик и повязала платок с зелено-красно-коричневым узором. По пути назад снова глянула в зеркало и печально улыбнулась. Наверно, она никогда не привыкнет к этому странному обычаю. Она еще помнила родные края и свободу волос. В ее родной стране голову было не положено отягощать чем-либо. Даже короной. Правящий дом носил браслеты на предплечьях. А для других они являлись показателем принадлежности к кланам, иногда имея значение супружеских. И предпочитались короткие кудрявые волосы, показывающие, что человек свободен в мыслях и легок в общении. Однако Лилия не знала, что стало с ее страной после войны. И даже воспоминания были очень смутные. В восемь лет Лилия покинула страну на ярмилийском корабле, а родители остались там. И больше никаких вестей от них не было. Отец просто передал опекунство над ней своему другу Заку, капитану корабля, и ускакал воевать. Насколько она помнит, в городе царила ужасная суета. Враг пока был на границах, но этого было достаточно, чтобы переполошить весь город. Даже мать не попрощалась. Отплывая на спешно раскрывающем паруса фрегате, девочка всматривалась в лица на пристани. Но они мелькали так быстро, и их было так много, что Лилия не увидела бы мать, даже если бы та оказалась там. В силу своего возраста она не могла сдержать слез, но и не противилась, когда Зак взял ее за руку и увел с палубы. Он оставил ее в своей каюте и дал ключ. А сам удалился следить за порядком на корабле. Утомленная, девочка быстро заснула. И больше она Зака не видела.

Лилия покачала головой. Мрачные призраки прошлого редко навещали ее, так как целительница была довольна жизнью. Но сегодня они вились вокруг нее, как осы. Поправив узел косынки, Лилия вздохнула и вышла за порог. Солнце уже выплыло из озера и медленно, едва заметно поднималось. Девушка направилась правее солнца по тропинке в лес. Энн не было видно, похоже, та еще не закончила дойку, иначе бы стояла за прилавком. Обычно, подруга появлялась на рынке первая, другие деревенские жители вставали с петухами. Только Энн, Лилия и кузнец Эрик любили утреннюю прохладу и чистоту тихого утра. У края опушки целительница встретила Эрика. Они приветственно улыбнулись и кивнули друг другу, не смея нарушать хрупкой тишины. Он возвращался с хворостом для розжига горна. Дрова заготавливали в конце лета, но хворост набирали по мере надобности. Девушка улыбнулась шире, наблюдая за тем, как широкая спина кузнеца скрывается в кузне. Он любит тишину, но когда начинает работу, то звуки ударов разносятся на половину деревни. До чего мы, люди, странные существа...

Тропинка легко ложилась под босые ноги. Лилия положила сапожки в котомку и теперь радостно неслась вперед, ловко уворачиваясь от веток. Птицы оглашали лес переливчатыми трелями, белочки прыгали с дерева на дерево, трудились дятлы. Лес жил и давал жить другим. Нежно-зеленая весенняя листва, хвойные иголки, мягкая трава - все вокруг наполняло живительной силой и бодрило тело. Жемчужная роса обволакивала ноги и увлажняла подол. Прошлогодние шишки откатывались с тропинки, уступая дорогу. Олень выскочила из-за прогалины и пустилась вскачь рядом с Лилией. Сейчас ее давняя подруга проведет целительницу к табуну. А пока девушка впитывала в себя все запахи и звуки, смотря на мир детскими глазами, как в первый раз. Свежесть леса и терпкие ароматы полыни и лесных цветов, нежные и легкие запахи скошенной травы и сочащейся смолы - сам воздух обнимал Лилию со всех сторон. Казалось, душа обрела покой. Казалось, кошмары прежней жизни забылись, и теперь все будет хорошо. Ей так хотелось мира и любви... Но подходя к стойбищу оленей, девушку с силой швырнуло обратно в жестокую реальность. И весь день до середины ночи та сжимала трепетную душу в тисках переживаний.

Олень выполнила свою задачу и отошла от Лилии. Целительница же застыла и наблюдала жуткую картину. На поляне то там, то тут виднелись кровавые следы. Четыре оленя и три олененка жались в середине, истекая кровью. Остальной табун взял их в кольцо и защищал от опасности. Целительница отмерла и пошла к раненым. Живая окружность раскрылась перед ней и тут же сомкнулась. Но девушке было не до этого. Она упала на колени и выпростала руки в стороны. Слова заклинания сами слетели с губ:

– Эйрагэтэ миросса кроми!

Как только отгремело эхо, и образовался мерцающий купол над поляной, Лилия поняла, что произошло. Слова сами пришли на ум! Но думать об этом было некогда. Девушка точно знала, что заклятье защитит от внешнего врага, но не излечит раны. Это предстояло сделать ей.

Лилия положила левую руку на ближайшего малютку, точно между глаз, и занялась изучением проблемы. Малыш чувствовал боль во всем теле, а раны появлялись спонтанно, изнутри, раскрываясь жалящими трещинами. Это не были раны от меча или заклинания школы ветра. Нет. Тягучий темный сгусток просматривался в прозрачной ауре олененка. Он будто разъедал жизнь, плавил и переваривал, рос и множился кляксами таких же отвратительно черных дыр. Они стремились занять, заменить душу несчастного животного. Отправляя ее на свое место. В Ад.