Чтение онлайн

За что же его немилосердно вздернули на дыбу и до смерти засекли кнутом? А за то, что в казне всесильного Меншикова, уже отбывшего на постоянное жительство в далекий от дворцов Санкт-Петербурга городок Березов, недосчитались уж больно много денег – и золотыми слитками, и бумагами, по которым их можно получить в банках славного города Амстердама. А эти золотые слитки и векселя хранились у тайной любовницы наперсника Меншикова, будущей тетушки братьев Соколовичей, о чем никто и не догадывался.

Тетушка повелела считать братьев родными. Имея старые связи с небезызвестной Марьей Саввишной Перекусихиной, камер-юнгферой императрицы Екатерины II Алексеевны, она определила старшего из братьев в Сухопутный шляхетский корпус, а спустя год отправила туда же и младшего.

Старший Соколович уже заканчивал учебу, но по свойственной молодости, неопытности сердца запутался в романтической истории и должен был на несколько месяцев уехать из Петербурга. Поскольку никто не мог отличить одного брата от другого, младший не стал поступать в корпус, а занял место старшего, а тот последовал за своей возлюбленной, обещавшей ему райские утехи вдали от столицы во время отсутствия строгого законного супруга.

Когда старший Соколович вернулся в Петербург, братья сообразили, что проделка, вполне удавшаяся благодаря их совершенному сходству, сулит им возможность новых приключений. Ведь таким образом они могли, оставаясь в одном лице, находиться сразу в двух разных местах.

Это так увлекло их юношеское воображение, что братья решили стать одним существом о двух головах или, вернее, в двух телах. Тела эти были молоды, обладали физической силой, ловкостью и умением орудовать шпагой, а головы переполнялись фантазиями самыми необыкновенными.

Братьям снились приключения, смелые и рискованные, заговоры и интриги, самые опасные, и победы, самые блестящие. Задумывал все эти приключения старший, а младший с восторгом принимал его замыслы.

И тут к ним за помощью вдруг обратилась Марья Саввишна Перекусихина. Вместе со своей хозяйкой, императрицей Екатериной II Алексеевной, они просмотрели прямо у себя под носом заговор, в результате которого приближенные императрицы намеревались возвести на престол ее совершеннолетнего сына, а саму Екатерину II… Одному только Богу известно, что сталось бы с Екатериной II.

Старший Соколович (в одном лице, но, разумеется, в четыре руки, вместе с младшим братом) за одну ночь накануне переворота перебил всех основных заговорщиков. Майор Нелимов, участвовавший в этом заговоре, спас смертельно раненного князя Шумского, который возглавлял русскую партию, действовавшую на этот раз вместе с немецкой партией Панина. Шумского и Нелимова арестовывали люди Шешковского, ведавшего Тайной канцелярией, поэтому майору Нелимову и удалось уйти, ловко проткнув шпагой всех до одного нерасторопных головорезов Шешковского.

В живых остались Панин и другие руководители, готовившие переворот. Но без убитых Соколовичами подполковников гвардии, обещавших привести к Зимнему дворцу войска, они ничего не смогли сделать и императрица удержалась на троне, вместо того чтобы свалиться с него и свернуть себе шею, как это делали многие неосторожные или попросту беспечные монархи, да хотя бы, к примеру, ее собственный муж, некстати попавший из далекой маленькой Гольштинии в необъятно большую Россию, ее ведь, по причине обширности пространств, не то что удержать в узде – понять и измерить и то не каждому под силу.

Таким образом Соколович (два Соколовича в одном лице) оказал императрице Екатерине II Алексеевне неоценимую услугу, ведь трон для монарха – это самое дорогое и бесценное, что у него есть. Но оказав эту услугу, Соколович (ни старший из братьев, ни младший, ни оба сразу или по очереди) не устремился в будуар императрицы, чтобы исполнить вековую мечту всякого русского человека – переспать с царицей или взять в жены царскую дочку и полцарства в виде приданого. И не позарился на прельстительный чин флигель-адъютанта, и не возомнил себя правой рукой государыни, и не возмечтал, как некогда Гришка Орлов, примерить на свою буйную голову царскую корону.

Взявшись помочь императрице выйти из безвыходного положения, Соколович заранее оговорил, что сделает это за плату в один миллион рублей. Екатерина II пообещала заплатить. И заплатила. И не только из благодарности за помощь. Жестокость и железная решимость Соколовича заставила ее содрогнуться. Она первый раз в жизни ощутила чувство страха. И когда Соколович, получив обещанный ему миллион, исчез, императрица вздохнула с облегчением.

Но Соколович исчез только с поля зрения императрицы и Марьи Саввишны Перекусихиной, и то только потому, что они не хотели смотреть в ту сторону, где его, при желании, можно было увидеть. На самом деле Соколовичи оставались в Петербурге. А старший из братьев, выйдя в отставку в чине поручика, даже время от времени помогал людям Шешковского расшифровывать дипломатическую почту, которую удавалось перехватить по неосторожности курьеров, доставлявших отчеты иноземных послов в европейские столицы.

Миллиона, полученного братьями Соколовичами от императрицы, им вполне хватило бы на то, чтобы весело и безбедно прожить всю жизнь. Но они потратили его за несколько лет. Старший Соколович, словно чувствуя запах опасных приключений, заговоров, интриг и жестоких кровавых схваток, в конце концов сошелся с масонами. Не жалея денег и убивая вместе с братом всех, кто так или иначе мешал ему, он достиг высших степеней и градусов низшего масонства шведских, шотландских и прочих маскарадных лож. А потом вошел и в круг высшего, тайного масонства.

Как раз в это время в своем поместье на Орловщине умерла тетушка братьев Соколовичей.

Получив наследство, братья обнаружили в комодах тетки золотые слитки и портфель с векселями амстердамских банков – все то, что когда-то, обойдя всевидящего Меншикова, прибрал к рукам их дедушка; он ловко обвел вокруг пальца полудержавного властелина, но ему не удалось обойти простодушных, но исполнительных заплечных дел мастеров из приказа «Слово и дело»: крепкие духом – работенка у них не для слабонервных – и не слабые на руку они иного бедолагу рассекали кнутом пополам.

Конец ознакомительного фрагмента.