Чтение онлайн

– У вас есть свои каналы? – удивилась Лидочка.

– Москва вся пронизана мафиозными связями, – внятно объяснил ей комендант. – Каждый второй – бандит. А у коменданта большое хозяйство. Неужели вы думаете, что в нашей работе можно обойтись без контактов? Нельзя. Помните, как нам телефоны ставили – тогда нелегко было это сделать. Зато у нас на автоплощадке три места не принадлежат жильцам. Не замечали? Ну ладно, вы не автомобилист. А подвал мы сдаем фирме? Нужно же на какие-то деньги дворника и уборщицу иметь? А фирма какая? Голландская. Из кого состоит? Из трех азербайджанцев. Можно и еще примеры приводить, но довольно и этих.

Говорил комендант вежливо, умильно, как бы по-дворницки. Но Лидочка знала, что он не дворник, а полковник, ветеран и председатель ветеранов, так что в любой момент он может сменить интонацию.

Потом Каликин спросил, правда ли, что она сообщила номер той машины милиционеру Шустову?

– Правда, – ответила Лида с замиранием сердца. Она поняла, как сердится на нее мафия за этот донос.

– Ну и молодец, – сказал комендант. – Я же их предупреждал, не вяжитесь к нашим уважаемым товарищам. Все равно номер ваш в милиции, а примет ваших женщина не помнит. Правда?

– Правда, – ответила Лидочка после короткой паузы.

– Лидия Кирилловна, – настойчивее повторил комендант. – Вы меня, может, неправильно поняли, но мне хочется довести до вашего сознания, что вы не запомнили лиц тех людей, которые были в машине. Для вашего же блага. Так и милиционеру сказали. И зря они беспокоятся. Вы меня поняли?

Только тут Лидочка его поняла и с облегчением, почти искренне ответила:

– Я совершенно не запомнила никаких лиц. Я и так плохо лица запоминаю, а в темноте, в машине тем более – я же специально не приглядывалась.

– Вот и умница, – одобрил комендант. – Значит, я людей не обманул.

На этом он и попрощался.

Лейтенант Шустов позвонил уже в восьмом часу, узнать, как там дела. И вообще, никто не беспокоил Лидочку?

Лидочка ответила, что день прошел спокойно.

– Комендант звонил?

– Он в самом деле знаком с бандитами?

– Откуда мне знать? – в голосе Шустова ей послышалась насмешка. – Если я об этом узнаю, то подберу ему статью.

– Я ему сказала, что сообщила вам номер машины.

– Но, наверное, не запомнили, кто стрелял? Не увидели?

– Почему вы так думаете?

– Я ничего не думаю. Но учтите, что от вас я и не требую, чтобы вы кого-то запомнили. Раннее утро, перепуганная стрельбой женщина… даже суд никогда не рассчитывает на такие подарки. Да и я, как профессионал, ваши показания принимал бы с подозрением.

– Значит, я ничего не видела?

– Ваше дело.

– А как себя чувствует Петренко?

– Пострадавший находится в больнице и просит отпустить его домой, потому что полагает, и притом с основанием, что больница не самое безопасное для него место.

– Вы его прячете?

– Мы не в Америке. У нас для этого денег нет. Но место, где он лежит, не афишируем.

– Если они захотят, то доберутся до Петренко?

– Может быть.

– И убьют его?

– Допускаю.

– И вас не будет мучить совесть?

– Я подозреваю, что сегодня чуть попозже он смоется из больницы. И его не поймают. Вас это устраивает?

– Спасибо. А что известно об Алене Флотской?

– А что может быть о ней известно? Покончила с собой. Думаю, что всерьез она и не собиралась этого делать. Но так получилось. Уже не первый случай в моей практике. Хотят пугнуть, а дозу не рассчитывают.

– Вы так уверены?

– Она не оставила предсмертной записки, но я отыскал ее записную книжку. В ней записи на ближайшие дни, настоящие самоубийцы так не делают.

– Уже известно, почему она это сделала?

– Вы любопытная, Лидия Кирилловна.

– Как и всякая женщина.

– Мы не рассказываем посторонним тайну следствия. Но с вами я могу поделиться. При одном условии.

– При каком?

– Если вы дадите мне слово, что в самом деле раньше не были знакомы с погибшей и позвонили ей случайно.

– Я же сказала! Я ее так и не видела! Мне нужна была шкатулка, вернее, информация о шкатулке, которую мои родственники передали на хранение ее бабушке в тридцать восьмом году.

– А где эта шкатулка теперь?

– Это меня интересует не меньше, чем вас. Ко мне сегодня приходила Соня Пищик, она говорит, что шкатулка хранится дома у Алены.

– Ага, – сказал Шустов.

– Что это означает?

– Разгадку для Шерлока Холмса, – ответил лейтенант. – А я думал, что же стояло на комоде?

– Вы видели?

– Нет, но я могу сообщить ее размеры. Тридцать два на двадцать четыре сантиметра.

– Правильно! Но как вы догадались?

– На комоде пыль. Алена Флотская была большая неряха. А в одном месте пыли нет. Там что-то стояло, примерно тридцать на двадцать четыре сантиметра. Я и решил – коробка с нитками и пуговицами. Зачем она кому-то понадобилась?

– Она пропала?

– Вот именно. И дорогая шкатулка?

– Наверное, не очень. Я ищу дневники, которые в ней когда-то хранились.

– На комоде лежали кучей нитки, пуговицы – всякие пустяки. Кому-то шкатулка понадобилась, вот он все и высыпал. А когда Пищик ее видела?

– Не знаю. Спросите у нее.

– Спрошу, – сказал лейтенант.

– Почему вы замолчали? Это вам кажется важным?

– Не знаю, – сказал лейтенант. – Вообще-то, это не телефонный разговор.

– Разве сейчас слушают?

– У нас всегда слушают.

– Но мы же не обсуждаем важных дел. Одна девушка покончила с собой. Каждый имеет право покончить с собой.

– Если эта шкатулка исчезла два-три дня назад, это меня не касается, – ответил лейтенант. – Но если сегодня ночью, то, значит, кто-то к ней заходил. Может быть, эта встреча и подтолкнула гражданку Флотскую к роковому решению.