Чтение онлайн

Именно потому, что этот костюм состоял из такого небольшого количества предметов, Кир его и выбрал для выхода в город. Ну, и ещё на его выбор повлияло то, что у камзола были большие накладные карманы, отчего он назывался охотничьим. Заменив шляпу на малиновый берет, он уселся в полукресло, чтобы обуться, но горничные не дали ему сделать и этого. Нежно глядя на это, он поинтересовался у них ласково, но деловито:

— Девочки, если это не секрет, где вы сложили мои вещи? Мне нужно кое-что взять.

Гофмаршал, задремавший на другом кресле, немедленно встрепенулся и сказал:

— Милорд, я велел всё почистить и сложить на столике в вашей спальной комнате. Там же я положил для вас на комоде меч и кинжал.

Кир встал, крепко пожал руку старику и поблагодарил его:

— Спасибо, Седрик, я попрошу Мари, чтобы она проводила меня в спальную. Больше я вас сегодня не побеспокою, а потому отправляйтесь-ка спать, старина.

Бойкая Мари, услышав эти слова, поняла их по своему и радостно заулыбалась, а её напарница обиженно поджала губки и отвернулась в сторону, да, и гофмаршал понимающе улыбнулся, хотя мысли у Кира в этот момент были совсем другие. Он потопал по толстому ковру ногами, обутыми в удобные ботфорты, которые пришлись ему точно по ноге. Подпрыгнув несколько раз для разминки, он резко взмахнул ногой, вытянув её вертикально вверх. Постояв так несколько секунд, поворачиваясь на каблуке, он плавно опустил ногу и весело рассмеялся. В таком удобном наряде он запросто мог и подраться с кем-либо, если придётся.

Мари подошла к бойкому рыцарю и осторожно взяла его под руку, Гретхен, вторая горничная, со вздохом принялась убирать одежду в шкафы, а Седрик, по-старчески кряхтя, направился к дверям, чтобы распахнуть их перед гостем графа Барилона. Вместе с Мари они вышли из гардеробной комнаты и та повела его по коридору, освещённому масляными светильниками, к спальной комнате. Этот коридор, который шел прямо от лестницы, делил меньшую половину круглых в плане покоев на две части и выходил во второй коридор.

Спальная графа Гийома располагалась слева напротив двери, выходившей в более длинный коридор, и была довольно странной формы, так как представляла собой сегмент круга с тремя стенами. Две прямые сходились под прямым углом, а третья была просто частью цилиндра всех покоев и в ней были прорезаны два высоких витражных окна, в форме стрельчатых арок, поднимающихся вверх от самого пола и такая же, двустворчатая дверь, выходящая на широкую лоджию, окружавшую башню.

Большая кровать с синим балдахином стояла изголовьем к углу комнаты, отгороженному высокой, почти до пятиметрового потолка, ширмой из плотной ткани. Едва только бросив взгляд на эту спальню, Кирилл сразу же понял, что в ней ему будет очень приятно проснуться поутру, когда вся она будет залита солнечным светом. Едва войдя в спальную, он первым же делом шагнул к столику, стоявшему слева от массивной дубовой двери и достал из нагрудного кармана своей рубашки серебряный нательный крест и ладанку, висящие на одном белом, шелковом гайтане.

Эти вещи он всегда держал при себе, а теперь, оказавшись на Ильмине, таком похожем и одновременно непохожем на Землю, решил носить на шее вместе с рубиновым амулетом Тетюра. Когда он стал расстёгивать крючки своего камзола, рыжеволосая красотка Мари, поняв это, как намёк, в пять секунд разделась донага, оставшись стоять перед ним в одних только чёрных чулках с малиновыми, шелковыми подвязками, длиной до середины бедра. Глядя на роскошное, белое и крепкое тело молодой женщины, особенно на её пышные груди с большими, тёмными сосками, он ласково сказал:

— Девочка моя, прости, но ты немного поторопилась. Увы, но сейчас я собираюсь пойти и поужинать со своими новыми друзьями. Но если ты меня дождёшься, то я весь твой, без остатка, малышка. А это, дорогая, — Он взял со столика кошель с медью, в котором было без малого двести шиллингов, и, щедро досыпав в него пару пригоршней серебра, положил его край столика — Возьми себе, купишь что-нибудь своему малышу.

Сняв с себя камзол и расстегнув ворот рубахи, Кир сначала надел на шею гайтан с крестом, ладанкой и амулетом, после чего надел на плечи оперкобуру со Стечкиным и снарядил пустую обойму патронами. Мари, подойдя к нему, даже не обратила внимания на кошель, но, прижавшись к нему своим горячим телом, все-таки, тихо шепнула:

— У меня девочка, милорд, и эти деньги я отложу ей на приданное. Но я пришла вовсе не ради них, а только затем…

Кирилл крепко обнял женщину и закрыл её рот страстным поцелуем. Ему и так было понятно, почему она, едва только войдя в спальную, разделась. Нежно гладя Мари по спине от округлых плеч и до упругих ягодиц, он шепнул этой красотке на ухо:

— Я знаю это, Мари, и потому обещаю, что тебе не придется жалеть и ты останешься довольна, если дождёшься моего возвращения на этой кровати. Я постараюсь не задерживаться.

Удовлетворенная этим обещанием, горничная тихонько засмеялась, словно воркующая горлинка, и быстро побежала к комоду. Схватив меч и кинжал в дорогих ножнах, сверкающие в свете масляных светильников, она вернулась и когда Кирилл снова надел на себя камзол, надела на него широкую перевязь толстой, тиснёной красной кожи, украшенную позолотой и блестящими разноцветными камнями. Она была грациозна и изящна, да, к тому же так откровенна, что ему потребовалось сделать над собой большое усилие, чтобы не послать своих новых корешей вместе с ужином куда подальше.

Чувство долга в конце концов взяло верх и он позволил Мари застегнуть на своей талии широкий ремень с золоченой пряжкой. После этого Кир сунул кошель с серебром в карман камзола, где тот просто утонул, подхватил женщину на руки и, немного покружив её по комнате, шепча на ушко всякие нежные слова, уложил в уже разобранную постель. Укрыв горничную лёгким пуховым одеялом, он снова поцеловал её и шепнул:

— Обязательно дождись меня, Мари, я скоро вернусь.

Жак Пендерен, Гуильрин Рифарт и Мими-драконщик, одетые в роскошные, сверкающие парчовые наряды богатых, высокородных дворян, дожидаясь его прихода на первом этаже в круглом холле, развлекались тем, что метали кинжалы в большую деревянную мишень, повешенную на стену между окон прежним хозяином Северной башни. Озадаченно посмотрев на Кирилла, одетого по сравнению с ними подчёркнуто скромно, они озадаченно переглянулись и Мими-драконщик сокрушенным тоном сказал:

— Сэр Кир, ты бы мог и предупредить нас, что не любишь пышных нарядов, а то, не дай Бог, тебя возьмут и примут в таверне за какого-нибудь самозванца.

— Ничего, Мими, лишь бы меня не заставили тащить тебя на себе, когда ты надерёшься вдрызг. — Ответил он драконьму кучеру, которого дорогие одежды превратили в совершенно другого человека, красивого и импозантного.

Даже Гуил с его странной платиновой причёской и тот выглядел совсем по другому, а папаша Жак и вовсе был парень, хоть куда. Через полчаса они уже привязывали лошадей к коновязи. Мими, свирепо вращая глазами, стращал парня, следившего за доброй полусотней верховых лошадей и грозил ему смертными карами, если с их лошадьми что-либо случится. Хорошенько напугав беднягу, он побежал вслед за своими приятелями к широкому крыльцу таверны, предназначенный для богачей города Барилона.

У входа стояли два здоровенных лба в чёрных мундирах, кирасах, касках и, вдобавок ко всему, с тяжелыми алебардами в руках. При их приближении они молча распахнули перед ними тяжелые двустворчатые двери и из таверны "Золотая подкова" выплеснулся в серебристые сумерки поток яркого света. Старый лучник, переодевшись в наряд дворянина, казалось, помолодел и выглядя не старше сорока пяти лет, но при виде этого яркого прямоугольника, он оробел и остановился. Кир обнял его за плечо и подтолкнул вперед. Сам он входил в это заведение по-хозяйски, словно в свой собственный дом, весело улыбаясь и беспечно насвистывая мелодию про кузнечика в траве.