Чтение онлайн

Несколько лет назад [30 июля 1934 года] наш премьер-министр сказал, что нашим рубежом является Рейн, и, боюсь, тогда многие не поняли, что он имеет в виду. А говорил он о том, насколько опасным для Британии может стать превращение стран Бенилюкса в форпост державы-агрессора – ведь в нынешних условиях Германия запросто может разместить на территории этих государств свои авиабазы. На самом деле тогда премьер-министр не сказал ничего нового – он лишь повторил урок, который мы должны были усвоить за четыре столетия нашей истории. Угроза для нашей безопасности станет более очевидной, когда немцы завершат строительство новой фортификационной линии. Я уже не говорю о новой степени риска для государств Восточной Европы! Для этого направления укрепление Рейнской области будет иметь самые прямые последствия. Мы подвержены опасности в меньшей степени, а вот странам к востоку от Германии действительно не позавидуешь. Ситуация в Центральной Европе будет меняться по мере появления все новых и новых укреплений. В тот самый момент, когда немцы закончат свои масштабные строительные работы, положение стран Балтии, Польши и Чехословакии, а также Югославии, Румынии, Австрии и прочих их соседей изменится самым коренным образом.

Некоторые из этих государств, хотя и не все, сейчас пребывают в полной растерянности, не зная, то ли им сохранить свое членство в Лиге Наций и присоединиться к так называемой системе коллективной безопасности, ратуя за соблюдение международного права, то ли выторговать максимально выгодные условия сотрудничества с главным нарушителем спокойствия в Европе. Каждая из этих стран стоит перед выбором. Если в ходе переговоров и конференций, на которые, несомненно, уйдет большая часть этого года, не удастся достичь сколько-нибудь удовлетворительных результатов, может случиться так, что многие могущественные страны, обладающие сильной армией и авиацией, подпадут под влияние нацистской Германии, тогда как другие государства, которые выступят против нацизма, окажутся в полной изоляции, а значит, будут заведомо бессильны что-либо сделать. Думаю, мне не стоит напоминать вам, что палата общин должна подходить к рассмотрению вопросов такого рода с должным вниманием и рассудительностью. Не стоит делать вид, будто эти сложные внешнеполитические проблемы касаются лишь Центральной Европы. Все нынешние международные розни и распри чреваты для нашей страны самыми серьезными последствиями.

{12}

23 апреля 1936 вышло постановление СТО N 97сс «О покупке самолетов и моторов во Франции и Англии.»

1. Утвердить предложения Комиссии т. Марьямова о покупке лицензии на семью моторов Рено.

2. Поручить комиссии т. Марьямова в случае подтверждения данных самолетов, заявленных фирмой Рено-Кодрон, купить лицензию и техпомощь на отдельные типы самолетов Кодрон-Рено для постановки их производства на заводах ГУАП. Разрешить НКТП (т. М.М. Кагановичу) дополнить, для этой цели, комиссию Марьямова работниками самолетных заводов и командировать во Францию не позднее 10 мая товарищей А.С. Яковлева (конструктор завода 115), Таирова (техдиректор завода 43) и Федорова (летчик-испытатель УВС РККА).

3. Поручить комиссии Марьямова закупить по два экз. следующих самолетов фирмы Рено-Кодрон:

– тренировочный истребитель;

– почтово-туристский Симун;

– пассажирский Геоланд;

– почтовый трансатлантический Тайфун;

– военный вариант Тайфуна С-670.

…

9. Разрешить в мае месяце полет вышеуказанных в параграфе 3 самолетов с французскими экипажами в Москву.

{36}

С запуском в серию самолета САМ-5-бис вначале не заладилось. Ленинградский завод № 23, на котором должно было начаться серийное производство самолета САМ-5-бис взамен У-2СП («спецприменение», трехместный пассажирский самолет, в котором установлена третья открытая кабина, а положение остальных изменено), без энтузиазма воспринял изменение производственной программы.

Вначале заводчане не приняли комплект чертежей, по которому не без успеха работали мастерские Воронежского авиатехникума.

Затем, когда полный комплект чертежей был переделан под заводские требования, директор завода № 23 Балабанов заявил мне, что ему, якобы, невыгоден такой небольшой заказ как 160 самолетов и требовал, чтобы было заказано сразу 2-3 тысячи самолетов. Уже потом я узнал, что в это дело вмешался Яковлев, который постарался сорвать массовое производство САМ-5-бис и пропихнуть свой АИР-6.

Однако, преимущество шестиместного самолета над трехместным той же себестоимости на том же моторе было столь неоспоримым, что наркомат отдал предпочтение именно моей машине, и с 1937 года АИР-6 уже не выпускался. Изучая архив завода №23, я установил, что в 1935-м построили 54 самолета АИР-6. В то же время известно, что в 1936-м завод выпустил еще 53 машины. Всего же заводы №39, №47 и №23 сдали заказчику до окончания 1936 года 150 АИР-6.

Разумеется, ежегодный выпуск двух, а тем более трех тысяч самолетов САМ-5-бис был беспочвенной фантазией. Такова была общая годовая мощность завода 23. Однако, отказываться от освоенного учебного самолета У-2, составлявшего более половины годового плана, никто не планировал, речь шла не об учебной, а исключительно о транспортной авиации в пассажирском, грузовом и санитарном вариантах. Потребности страны в производстве транспортных самолетов были заметно скромнее.

Забегая вперед, скажу, что производство самолетов САМ-5-бис в 1936 году так и не удалось развернуть, и только под угрозой увольнения директор завода поставил его в план на 1937 год, когда и началось серийное производство моих самолетов.

{АИ}

Вчера на рассвете по улицам Москвы прошли сабельные эскадроны, пулемётные тачанки и конные обозы. Особая кавалерийская дивизия имени Сталина покинула зимние квартиры и вышла в лагерь.

Перед выходом в лагерь – пятого мая – дивизия рано заснула. В полночь на широкий и притихший плац вышел трубач и заиграл подъем, прозвучавший необычно в этот ночной час. Бойцы начали собираться без суеты, без шума. Нужно взять с собой и ведро, и зубной порошок, и скребницу, и одеколон. Нужно убрать конюшни, навести образцовую чистоту в зимних квартирах, куда кавалеристы вернутся только поздней осенью.

Двор опустел. Лунные лучи освещают лишь одинокие фигуры, появляющиеся на полковых дорожках. Бойцы берут с собой не только винтовки, клинки и пулеметы: они грузят и музыкальные инструменты, и пюпитры, и библиотеки. Кто несет гармошку, для которой уже приготовлено место в обозе, кто тщательно упаковывает в брезент мольберт с неоконченной зарисовкой яркого пейзажа, кто тащит шахматы и кипу книг.

Комиссары полков и эскадронов напоминают бойцам об учебниках, об ученических досках, хозяйственники хлопотливо пересчитывают нормы овса для коней, штабисты сворачивают свои карты и туго набивают планшеты. В ночной тишине слышны тут и там гулкие слова команды и четкие ответы: «есть».

Лейтенант Чурсин, приглушая звонкий голос, докладывает полковнику Белову о готовности своего взвода. Чурсин всюду впереди! Полковник Белов оглядывает бойцов, которые проходят мимо него. Все это прекрасные кавалеристы, мастера рубки и вольтижировки. Отмечая успеха зимней учебы, рвение бойцов, их неутолимую жажду знаний, полковник Белов ставит перед своим полком две задачи:

– В течение лета мы должны, во-первых, воспитать отличных снайперов, сверхметких стрелков из ручных и станковых пулеметов и, во-вторых, подготовить нигде не теряющихся и всюду ориентирующихся конных разведчиков.

Комбриг Курочкин обходит полки. Он заглядывает в тачанки, щупает седла, ласково треплет гривы коней. Комбриг спрашивает бойцов: не забыли ли они чего-нибудь? Нет, все уже готово!

Белов смотрит на часы. «Без двух минут три» – произносит он вслух. Скоро уже утро: звезды начинают бледнеть. Он говорит негромко, но так, чтобы его слышали командиры эскадронов: «Седлай!» Как эхо повторяется эта команда по всему двору, в конюшнях, в сараях, где стоят тачанки, под навесом, где подготовлен обоз. Четверки сытых и горячих коней быстро впрягаются в тачанки, звенят стремена, натягиваются ремни. «Выводи!» – произносит тот же голос, но уже более громко. То, что было спрятано в конюшнях, сараях, под навесами, в складах, – все это выводится на плац. Полки строятся поэскадронно. «По коням!» – командует полковник Белов и мчится на своем гнедом коне вперед. Один за другим эскадроны двигаются по ярко освещенным, но еще не пробудившимся улицам столицы.

Полки идут со всем своим снаряжением, со всей своей богатой техникой, идут спокойным и уверенным шагом.

К вечеру бойцы приходят в лагерь. Устанавливаются палатки, начинает работать полевая электростанция, кавалеристы превращаются в строителей, и еще до захода солнца вырастает полотняный городок. Открываются ленинские палатки, распаковываются библиотеки, суетятся связисты и повара.

Бойцы хозяйственно оглядывают свое жилье, стрельбище, учебные полигоны, новые гнезда в конюшнях, склады, беседки для занятий. Всюду разбиты цветочные клумбы. Но все это еще нужно привести в порядок, со вкусом украсить линейку, палатки, почистить дороги. Из земли уже выбивается трава, по лесу плывет пряный запах весны. О. ЭСТЕМИН