Чтение онлайн

– Да, вроде как.

– Он видел тебя? Узнал?

– Не знаю.

– Как ты можешь этого не знать! Лев должен был следить за его перемещением. Ловец же сегодня был в списках приглашенных в Синтез. – И бабушка тут же отвела взгляд.

– Не пытайся скрыть, я знаю, что они отмечали.

– Мне очень жаль, Зои.

– И мне.

– Первая влюбленность часто бывает болезненной. Тебе попался не твой человек, который беспощадно воспользовался твоими чувствами.

– А кто тогда мой человек? Как понять, что он тот самый или что это все ложь? Как увидеть в глазах предательство, когда ищешь только любовь?

– Моя маленькая звездочка, – бабушка нежно обняла Зои, притягивая к себе. Зои поддалась, наклонилась к ней и прижалась к теплой мягкой щеке.

– Бабуля… Я всех подвела. Опять подвела.

– Это не так.

– Так, так! Я знаю. Мне стоит уйти, сбежать, найти другое место.

– Что еще ты удумала? – бабушка отстранилась и посмотрела в лицо Зои. – Успокойся и расскажи, что случилось. Бери стул, и идем сюда.

Зои перенесла старый пластмассовый стул к креслу, в котором до этого сидела бабушка, рухнула в него и закрыла лицо руками. Она рассказала, что забрала банк данных, а потом узнала о помолвке, и ее накрыли необузданные чувства, она потеряла контроль. Зои умолчала, что предложение пробраться в Синтез поступило от Льва, ведь он всего лишь хотел поднять ей настроение. Она теребила трубку и нервно рассказывала, как они нашли туннель, как открыли дверь и как она пошла в кабинет Августа. А потом пожарная сигнализация и странное поведение ловца. Зои хотела рассказать ей все, но у нее не хватило храбрости признаться, что ее узнала Марта и что она опрометчиво отправила послание ловцу. Если она еще и это расскажет, то в глазах бабушки вновь станет той взбалмошной девчонкой, на которую нельзя положиться. Она продолжала сидеть и натягивать на ладони края кофты, чтобы пережить длинные минуты ожидания, пока бабушка, откинувшись на спинку кресла, смотрела в потолок и обдумывала все услышанное.

«И о чем я только думала?» – ругала себя Зои, а бабушка продолжала молчать. Через несколько минут она посмотрела на Зои.

– Давай откинем эмоции и подведем итоги. Банк данных ты подменила, и никто тебя не видел.

– Да, – тихо ответила Зои.

– Значит, сейчас твоя основная цель расшифровать пароль и посмотреть, что ловец так усердно прячет. Кроме видео, на планшете ловца ничего не было?

Зои сжала губы и кивнула, не смотря бабушке в глаза. Фактически это была правда, вот только новое видео она еще никому не показывала.

«Я обязательно ей покажу, только завтра или послезавтра».

– Отлично. Тогда давай подумаем, что могло произойти в Синтезе и почему все камеры были отключены.

Бабушка включила свой планшет и вошла в Нейро. В новостном портале была только свежая новость о том, что в Здании Синтеза на четвертом этаже сработала пожарная сигнализация.

– Пока ничего. Ты уверена, что камеры были отключены?

– Да. Я перепроверяла несколько раз.

– Во всем здании?

Зои кивнула.

– Это очень странно. Может, Синтез что-то готовит, и помолвка была для отвода глаз? Я свяжусь с Веной, пусть узнает у бывших сослуживцев, – бабушка зашла в их скрытую сеть и написала сообщение. Ответ тут же прилетел от нее:

«Что-то случилось, это точно. Но никто ничего не знает. Завтра попробую выяснить».

– Давай мы с тобой отправимся отдыхать, а завтра соберем всех и подумаем, что нам делать дальше. Мы усилим меры предосторожности. И, Зои, прошу тебя, он не стоит тех опрометчивых поступков, на которые ты идешь ради него.

– Я знаю.

***

Я проводил Веру и ее маму домой, а сам вернулся в Синтез. Отец ждал меня у себя. Медики и ловец уже закончили. Я поднялся на пятый этаж, заметив, что на четвертом уборочные машины собирали пену и начищали полы, обтирали все, что было залито. Хорошо, техника Синтеза давно зашивается в непромокаемые и непробиваемые корпусы. Иначе весь этаж стал бы нерабочим. Я прошел по длинному темному коридору и вошел в огромный кабинет отца.

Он сидел за столом, смотрел что-то на экране и нервно пил крепкий энергетический коктейль.

– Наконец. Как Вера и ее мать?

– В шоке. Они разбиты и пока не понимают, как такое могло произойти.

– И я не понимаю. Что могло случиться? Неужели это сердечный приступ или, может, он сам это сделал?

– Ты серьезно думаешь, что он сам мог убить себя?

– Я не умею читать чужие мысли. Люди слишком непредсказуемы.

– Не смеши, отец. Сегодня был день помолвки его дочери, ради желания которой он был готов пожертвовать своим местом председателя Совета. Ты сам мне это говорил. Глеб открыто тебе заявил, что станет председателем, если я не женюсь на Вере. И ты согласился, даже не спросив меня. Мы оба знаем, что он бы обошел тебя при голосовании. Ты бы потерял власть, ту жизнь, о которой столько мечтал. Тогда зачем ему убивать себя? Он же не знал, что я собирался разорвать помолвку. А вот ты знал. – Я впился в отца гневным взглядом. – Неужели ты пошел на это ради должности?

– Ты с ума сошел, Август? Ты на что намекаешь? Что это я убил Глеба? Интересно, каким способом. Трубка-то была на месте.

Если бы его глаза были сварочным аппаратом, то я весь был бы уже оплеван расплавленным металлом.

– Ловец разберется во всем, – рявкнул отец, не дождавшись от меня ответа.

– Да? Так же, как он разобрался в смерти Володара?

– Эта девка совершенно тебе мозги окислила? Она убийца, и точка.

– Замолчи, отец, – сказал я сквозь зубы. – Мы оба знаем, кто убийца.

– Да, сын? Тогда почему ты голосовал за ее виновность?

– Потому что ты заставил меня это сделать! Все ради рода, Синтеза, поселения. Так ты говорил?

– Я тебя не заставлял.

– Мой голос ничего не решал.

– Может, и не решал. Но ты же мог заступиться за нее. Пойти против ловца, предъявить какую-то запись, о которой упоминал. Может, тогда бы она выбрала жизнь?

– О чем ты говоришь?

– Я предложил ей сделку. Она могла остаться в живых, но выбрала смерть. Как думаешь, почему? Почему она убила себя? Может, потому, что ты ее предал. Как думаешь, чей голос за ее виновность добил ее, так что бедная девочка даже обнуления не дождалась? А, сын?

В висках стучало, кожа лица казалась натянутой и растертой до жжения. Я сжимал зубы до боли в челюсти.

– Пошел вон, – сказал отец.

Я вышел из его кабинета и помчался к себе. Но было уже не убежать от его слов, которые настигали, как шквалистый ветер, от которого нет спасения. Они впивались в меня, проникали под кожу, как горячие искры, летящие от костра.

Неужели у Зои был выбор?

Неужели она могла спастись от приговора?

Неужели это я запустил тот вирус, который не дал ей шанса на спасение?

Я ведь мог пойти против Совета. Мог пойти против ловца… Но не пошел. Не стал бороться. Не решился даже попробовать. Не хотел пятнать свою белую форму, спрятался. Меня тошнило от самого себя, от того, что я сделал и не сделал. Я хотел стать вором, который бы украл ее, а стал палачом, нажавшим на кнопку delete.

Я жаждал крошить и разрушать все вокруг. Рвать свою плоть голыми руками, заглушая презрение и вину, которые пожирали меня изнутри.

Съехав на эскалаторе до третьего этажа, я устремился в свой кабинет. На ходу сорвал знак Синтеза с кармана и швырнул его вниз. Отсканировал чип, и двери разъехались в разные стороны. Я ворвался в кабинет и застыл на месте. На стене чем-то красным было написано слово «ПРЕДАТЕЛЬ». Я сглотнул и сделал несколько шагов к стене. Вначале мне показалось, что написано кровью, но, приблизившись, я разглядел фактуру и принюхавшись, почувствовал сладкий запах. Додошел к столу – все мониторы были покрыты тонким засохшим слоем чего-то светлого.