Чтение онлайн

И опять напрашиваются «образы» Сковороды: «В великом и в малом мире вещественный вид дает знать об утаенных под ним формах, или вечных образах» (2, 151). Вы скажете, что это навеяно Платоном. Так и не так. «Ах, не называй краску образом. Она есть одна только тень в образе, а сила и сердце есть рисунок, сиречь невещественная мысль и тайные начертания, к которым то пристает, то отстает краска так, как тень к яблоне своей… Самые точные образы еще прежде явления своего на стене всегда были в уме живописца. Они не родились и не погибнут». Одно тянет за собой другое – все едино, если истинно, и потому так похожи размышления Сковороды на «Тайные речения» дзэнского мастера Но, Сэами, жившего в Японии в XV веке: «Бытийное – это внешнее проявление того, что содержится в Небытии. Небытие – сосуд, из которого рождается бытийное…

Зерно цветка, расцветающего в разных видах искусства, лежит в душе художника… Как на голом дереве появляются цветы и плоды, так художник творит картины из пейзажа своей души. Он и сам подобен сосуду… И Вселенная – сосуд, в котором есть все: и цветы, и листья, и снег, и луна, и горы, и моря… Сделайте свою душу сосудом Вселенной, доверьтесь просторному, спокойному Пути Пустоты. Тогда постигнете изначальную суть искусства – Тайный Цветок».

Каждый из совершенномудрых чем-то облегчил жизнь людей. Так, Фуси научил их охоте, рыбной ловле, научил готовить пищу, лечить больных. Хуанди приобщил сородичей к ремеслу, гончарному, литейному искусству, к земледелию, к игре на музыкальных инструментах. При Яо, правившем в том же III тысячелетии до н. э., Поднебесная жила в покое, и люди благоденствовали. Он передал правление не прямому наследнику, а достойнейшему из людей, Шуню. Шунь также по доброй воле передал престол Юю, который, по свидетельству Мэн-цзы, «привел в порядок девять рек, расчистил русла Цзи и Та и направил их все в море. Открыл путь рекам Жу и Хань, привел в порядок течение рек Хуай и Сы… И тогда в Срединном государстве стало возможно [обрабатывать землю] и этим кормиться». А все благодаря тому, что, как говорит Конфуций, владея Поднебесной, они не считали ее своей. Потому и выбирали людей не по чину, а по таланту. «В древности Шунь обрабатывал поле около Лишань, лепил горшки на берегу реки, ловил рыбу… Яо встретил его на солнечной стороне Фуцзе, выдвинул его и сделал сыном неба, – сказано в книге «Мо-цзы». – Он вручил ему управление Поднебесной, [благодаря этому] народ Поднебесной жил спокойно» (перевод М. Л. Титаренко). И о самом Яо в древних текстах говорится: «Он был благочестив, умен, воспитан и сдержан, и был он таков, не совершая насилия над собой. Он со всей искренностью вел себя добропорядочно и никому не причинял огорчений. Сияние его добродетели (Дэ) достигало всех четырех краев земли и проницало небеса. Он выделял способных и добродетельных и взрастил взаимную любовь среди всех своих родственников до девятого колена. Он также водворил мир и порядок в своих владениях». А в Шу цзине говорится о его преемнике, Шуне, – они чаще всего упоминаются в паре как равные в добродетели: «По своей натуре Шунь в точности походил на прежнего государя: он был покоен, учтив и мудр. Он был добр и великодушен, всегда во всем честен. О его непревзойденных добродетелях прослышал царствовавший государь и уступил ему трон. Шунь определил достоинства всех государевых служб» [328] .

Конфуций ценил в Шуне прямоту. Когда у Цзы-ся спросили, что означают слова Учителя «выдвигать людей прямых и отстранять людей лживых, и тогда лживые люди смогут стать прямыми», ученик ответил: «О как глубоки эти слова! Когда Шунь правил Поднебесной, из народа выбирали достойнейшего, и был выбран Гао-яо, а все, лишенные Человечности, были удалены» (Лунь-юй, 12, 22).

Почему же древним правителям удавалось сделать то, что сохранилось в памяти людей? Не потому ли, что совершенномудрые благоустраивали страну в согласии с велением Неба, имея «небесный мандат» (тянь мин)? Каждое их действие было как бы и не их действием, они лишь следовали Естественности (цзыжань). «Юй, прокладывая русла, следовал за природой воды, считая ее своим учителем; Священный земледелец, посеяв семена, следовал движению ростка, считая его своим наставником» (Хуайнаньцзы, гл. 1). И в этом причина успеха: за что бы они ни брались, полагались не на себя, а на волю Неба, не вторгались в Природу, а следовали Дао. Учитель сказал: «Зачем Поднебесной размышления? Ведь разные пути ведут к тому же, а многие раздумья возвращают к Единому. К чему Поднебесной размышления? Солнце заходит, луна восходит. Луна заходит, солнце восходит. Солнце и луна взаимодвигают друг друга, и рождается свет. Холод уходит, тепло приходит, тепло уходит, холод приходит. Тепло и холод двигают друг друга, и год завершается. То, что уходит, искривляется. То, что приходит, выпрямляется. Чувствуя эту смену, извлекаешь пользу (ли), как извлекает гусеница, то сжимаясь, то выпрямляясь. И змее нужно свернуться, чтобы распрямиться… Справедливость (и) проникает в цзин (семена), и приобщаешься к духу (шэнь). Тогда во всем достигаешь совершенства. Когда достигаешь совершенства, все в тебе успокаивается, Дэ расцветает» (Сицычжуань, II, 21–23).

Значит, условие совершенства – чистое цзин, о котором говорилось в «Дао дэ цзине» (21). Слово «цзин» также многозначно, имеет много смыслов: чистая, тончайшая энергия; дух, душа; семя, молоки. В японском комментарии «цзин» переводится как сперма, а также духовное ци (цзин ци), содержащее высший Свет. Но главное, что следует отсюда: Истина, Искренность имманентны сущему; существует и их вместилище – цзин. (Здесь напрашивается аналогия с теми «сперматическими логосами», о которых писал Вл. Эрн в книге «Борьба за Логос».)

Высший ум един, потому одни и те же идеи появляются независимо друг от друга, в разное время и в разных странах, согласно высшей Необходимости. Если так, то человек может резонировать на высшее сознание, приведя свой ум в состояние полной чистоты, беспристрастия. Тогда ему откроется Истина, сущее предстанет в своей Таковости. Само цзин не имеет формы, пустотно (сюй у), и потому его качества проявляются сами собой, когда в душе человека покой, нет того, что мешает их проявлению.

Совершенномудрый прозревает невидимое, слышит неслышимое благодаря изначальному Свету, великому Дэ. «В то время, когда небо и земля еще не обрели формы, все было парение и брожение, струилось и текло. Назову это – Великий Свет. Дао возникло в пустоте и туманности. Пустота и туманность породили пространство и время. Пространство и время породили эфир (ци). Эфир разделился: чистый и светлый взметнулся вверх и образовал небо, тяжелый и мутный сгустился и образовал землю. Чистое и тонкое легко соединяется, тяжелое и мутное трудно сгущается. Поэтому небо образовалось раньше. Соединившись в одно, частицы цзин неба и земли образовали инь и ян. Концентрированные частицы цзин образовали четыре времени года. Рассеянные частицы цзин четырех времен года образовали тьму вещей. Жаркий эфир скопившихся ян породил огонь, а из частиц цзин огненного эфира образовалось солнце. Холодный эфир скопившихся инь образовал воду, а из частиц цзин водяного эфира образовалась луна. Частицы цзин, истекавшие от солнца и луны, образовали звезды и созвездия» (Хуайнаньцзы, 1).

Эти тончайшие частицы, образовавшие небесные светила и природные явления – ветер, дождь, молнию, концентрируются в пяти органах человека: в сердце, легких, печени, желчном пузыре и почках. Согласно Ле-цзы, благодаря цзин глаза видят, уши слышат, речи разумны, мысли ясны, и они прекрасно справляются со своей работой, пока не утрачивают изначальной чистоты. Недаром цзин называют «прозрачно-чистое», беспримесное, неделимое, целостное (цюань). «Образ Совершенного цзин никто не призывает, он сам приходит, никто ему не приказывает, он сам уходит. Глубокая, глубокая тьма. Кто здесь творит – неизвестно, а все само успешно свершается» (Хуайнаньцзы, 6). Так как эти тончайшие цзин отвечают за главное, что есть в мире и человеке, то и не могут ни с чем смешиваться – целостны. И в том же тексте сказано: небесное – это беспримесная чистота, безыскусственная простота, изначально прямое; человеческое же – это пустые ухищрения ума, изворотливость и ложь, к которым прибегают, чтобы угождать своему времени. Попадая в мир человеческой пошлости, цзин разрушаются. «Тот, у кого разум преступает границу, говорит цветисто; у кого Дэ выходит из берегов – поступает лживо. Совершенное цзин погибает внутри, а обнаруживается это в речах и поступках. Неизбежно тело становится рабом вещей.

Тот, чьи поступки лживы, заставляет свои частицы цзин устремляться вовне. Но частицам цзин есть конец, а поступки не имеют предела, и потому волнуется сердце, замутняется разум, корень приходит в смятение» (Хуайнаньцзы, 2).

Есть над чем задуматься. Получается, что не печень нужно лечить, а совесть, и тогда с печенью будет всё в порядке. Древние действительно знали Истину, и нужно лишь услышать их, а услышав, научиться применять. «Подобный глыбе, он хранит естественность; опираясь на Дэ, воплощает правоту. Поднебесная следует ему, как эхо – звуку, как тень – форме, ибо то, что он совершенствует, – это корень. Наказаний и штрафов недостаточно, чтобы изменить нравы; казни и убийства не могут пресечь зло. Только там, где чтят преобразование духа, совершенные частицы ци становятся духом. Ведь окрик не слышен далее ста шагов, а воля может распространиться на тысячу ли» (там же, гл. 9).

Предполагают, что совершенномудрые пребывали в чистой субстанции цзин. Тогда ясно, почему исчез этот род людей, а вместе с ними и способность прозревать Истину. И сколько ни взывали древние греки и странствующий Сковорода: «Где мне целого человека найти?!» – он не отзывался. Но, может быть, есть тому объяснение. Приобрел же что-то ум человеческий за прошедшие века, не одни потери. Может быть, стоит задуматься, что же произошло с мировой энергией? Уже говорилось – чтобы устранить болезнь, нужно знать причину. Почему все же человечество двигалось по нисходящей, как о том говорил уже Гесиод: