Чтение онлайн

С императором тоже не все было ладно. Казнив трех лучших советников, он окружил себя откровенными прихлебателями. Один из вельмож набрался храбрости высказать свое мнение о творящемся при дворе и в империи — и был забит насмерть палками прямо в Зале приемов.

Прожив, по примеру родителей, всю жизнь с единственной очаровательной женой-южанкой, Ян Гуан пустился во все тяжкие (впрочем, это, опять же, по свидетельствам позднейших китайских историков, никогда не благоволившим к Сынам Неба, утратившим Мандат. Зато 6 тысяч красоток в гареме — это в порядке вещей. Если тебя не свергли, разумеется).

В 615 г. один маг предсказал повелителю, что ему следует ждать беды от человека по имени Ли — он может прийти ему на смену. Ян Гуан принял угрозу всерьез и расправился со всем родом заслуженного полководца Ли: он сам и тридцать два его родственника были казнены, остальные сосланы в самые дальние края. Уцелел только родственник императора по материнской линии Ли Юань, князь Тан, бывший тогда наместником в Тайюане — он был всецело предан императору и не вызывал ни малейших подозрений.

Если уж верить, так верить надо до конца, а не на 97% — даже дурацким предсказаниям. Ли Юань, в чьих жилах текла кровь нескольких степных царей, поднял в 617 г. армейский мятеж, и к нему тотчас же пристало несколько тюркских вождей со своими всадниками. Вскоре была захвачена Чан-ань. Император бежал на хорошо знакомый ему Юг, надеясь найти поддержку — но был убит стражниками в одном из своих тамошних дворцов, в павильоне для купаний.

А Ли Юань, князь Тан, стал основателем великой династии, которая под именем Тан и вошла в историю.

Ли Юань (566–635 гг.) был уже немолод — 53 года, но расслабляться и устраивать коронационные торжества было нельзя. В Поднебесной не угасали восстания, а тут еще и Небо в очередной раз не осталось в стороне от людских смут — разлилось несколько рек. Как будто и без того было мало разрушений, запустевших земель и голодных ртов.

Новый государь на скорую руку перенес столицу в Дасин, что близ Чан'ани — присвоив городу имя древней столицы, и тут же принялся наводить порядок — усмирять мятежи. А они не затихали еще десяток лет. Сдавшихся он прощал, раскаявшиеся предводители мятежников могли даже занять подобающее место при его дворе и в армии. Если сопротивлялись — вождей ждала казнь, но большинство их людей все-таки щадили. Доу Цзяньдэ, свыкшийся с царской ролью, не сдался — и был обезглавлен. Установился долгожданный покой.

Если не на свое счастье (об этом позже), то на счастье Поднебесной Ли Юань был человеком энергичным, но справедливым. Это был настоящий боевой аристократ: отличный наездник, без промаха стрелявший из лука, любитель пиров и дружеских застолий — и в то же время умевший отдать дань прекрасному: знал толк в музыке и любил послушать хорошее исполнение. Он и жену себе добыл «с бою» — и в то же время красиво. Однажды устроили состязания в стрельбе из лука, на мишени был изображен павлин. Один вошедший в азарт вельможа поставил на кон первую жемчужину своего гарема. Ли Юань тут же всадил две стрелы в оба глаза птицы — и проигранной красавице суждено было стать со временем императрицей.

Император восстановил централизованную бюрократическую систему и прежний порядок землепользования. Как строились аграрные отношения по всей стране, вплоть до самых окраин, говорят архивы земельного ведомства, обнаруженные в результате археологических раскопок 1907–1914 гг. Из них явствует, что под строгий учет и контроль ставился всякий народившийся житель Поднебесной и до самой смерти проходил по следующим возрастным категориям: от 1 до 4 лет (по заведенному обыкновению, младенцу уже в момент появления на свет присваивался годовалый стаж, а на Новый год все китайцы разом старели на год), от 4 до 16, от 16 до 21 (с 21 года человек считался полностью трудоспособным), от 21 до 60 и, под занавес, от 60 и старше. На каждого взрослого мужчину отмерялся надел — сад-огород и пахотное поле в 80 му, которое могло попасть под передел. Половинный надел могли получить также купцы и ремесленники. Женщины, кроме вдов, права на надел лишались. Норма трудовой повинности сократилась до 20 дней. Там, где не занимались шелкоткачеством, незерновой оброк взимался или серебром, или баранами. Свободно продавать или закладывать крестьяне могли только приусадебные садово-огородно-тутовые (шелкопрядные) участки, пашенные же земли — только в исключительных случаях (но раз уж обозначились «исключительные случаи» — жди в перспективе и обездоленную голытьбу, и высокие суждения о себе непомерно усилившейся местной элиты. Однако, до этого пока было далеко).

Сохранялась круговая порука крестьянских дворов. Это делалось не только для обеспечения полноты сбора налогов и обеспечения порядка, но и для поддержания авторитета деревенских старшин: общинное самоуправление все в большей мене становилось звеном аппарата государственного управления, в первую очередь фискальным (занятым сбором налогов). Но и государство с уважением относилось к обычаям сельского люда: широкий круг своих проблем крестьянский мир мог решать самостоятельно, в соответствии со своими традициями.

Ли Юань большее внимание, чем предшественники, уделял торговцам и ремесленникам. Он принял меры для упорядочения их деятельности и учредил строгий надзор: на каждом рынке назначался управляющий, который регистрировал и проверял все лавки, контролировал гири и «аршины», следил за качеством товара.

В успехе деятельности императора, на войне и в мире, немалая доля заслуг принадлежала его сыну Ли Шиминю. Но наследником был объявлен не он, а его старший брат — на сторону которого встал и третий из братьев.

При дворе как при дворе — Ли Шиминь решил действовать. Он оговорил братьев перед отцом: будто они, позабыв про стыд и честь, пользуются услугами родительского гарема.

Одна из наложниц передала это молодым людям, те направились к императору, чтобы оправдаться. Но и соперника кто-то уже известил, куда и зачем они идут. Ли Шиминь не мешкал. С верными ему людьми устроил засаду у самых ворот дворца и собственноручно сразил стрелой наследника престола. Другого его брата прикончили сообщники.

Дальнейшие события показали, что Ли Шиминь давно уже готовил серьезную акцию, а произошедшее лишь ускорило ход событий. Один из влиятельных полководцев, в доспехах и с копьем (немыслимое нарушение), прошел в покои императоpa и сообщил ему о гибели сыновей. У старика, как видно, не было сил, а возможно и желания противостоять заговору. Через три дня он провозгласил сына-братоубийцу наследником и главой правительства, а еще через несколько недель отрекся в его пользу от престола. После чего уединился на остававшиеся ему девять лет в сельскую глушь.

Так в 626 г. Поднебесная получила второго императора из династии Тан — почитавшегося во все последующие века как государь, наиболее полно воплотивший в своем правлении конфуцианский идеал, образец для всех, кто после него вступит на престол.

Если ему не ставили в вину кровь братьев средневековые китайцы — нам-то чего судить тех людей и те века? Сами хороши. Не умолчим только еще и о том, что, захватив власть, Ли Шиминь приказал убить и десятерых своих племянников — во избежание проблем.