Чтение онлайн

7. «Почему китайцы с древнейших времен не обращаются к доводам, а обращаются к церемониям и чувствам». Потому что у них в поступках мало резона, доводов и логики. Более всего они любят цитировать древних мудрецов. Доводы имеют лишь люди, обличенные властью, и важные персоны-авторитеты. Поскольку добро находится в душе человека, а зло возникает от внешнего желания удовлетворить свои страсти, то становится естественной необходимость в «преодолении себя».

8. «Почему в китайском обществе длительное время недоставало необходимого прогресса». Какая самая слабая струна в китайской цитре традиционной культуры? Самый короткий ответ: логика. Вот почему в китайской цивилизации постоянно возникали количественные изменения, но не качественные, революционные. Это особенно заметно, если взять последние 500 лет. Понятие логики имеет узкий и широкий смысл. В узком смысле это формальная логика, математическая логика, диалектическая и т. п. Логика в узком смысле слова в Древнем Китае была аналогична понятию мин сюэ «наука об имени». Логика в широком смысле слова в Древней Греции именовалась «логос», в Китае – дао. Под этим подразумевались закономерности возникновения, существования и развития всего сущего в космосе, жизни, человеческого менталитета, в особенности человеческого мышления, языка. По сравнению с Западом в Китае действительно недостает логичности или, как говорят, философии. И хотя в Китае не было философии и теологии, но там была жэнь сюэ «наука о человеке», причем раньше, чем где-либо.

Логика – это инструмент научного мышления, его способ и теория, главный импульс эволюции. Логика позволяет делать открытия, изобретения, создает творческую мысль. В Китае на это тоже обращали внимание, но после династий Цинь и Хань все постепенно сошло на нет. В доцинскую эпоху это были Чжэн Си, И Вэньцзы, Чэн Гуншэн, Хуан Пи, Мао Гун, Хуэй Ши, Гунсунь Лун. Лишь у Хуэй Ши в какой-то мере есть немного логики.

Лишь моисты обращались к настоящей логике. Все постепенно исчезло, так как на это перестали обращать внимание еще во времена Конфуция и позднее. С тех пор как в Китае появилась письменность, всегда не хватало традиции поиска духовной свободы. Во многом это оттого, что в Китае не было веры в абстрактного духа (бога). Путь, по которому развивалась мысль китайцев, представлял собой сочетание фатализма, цикличности чередования инь и ян, церемоний и авторитаризма. Даосы были релятивистами, и это уничтожило абсолютизацию логики. Просто к ней потеряли интерес. Все три учения в Китае стремились держать народ в темноте, что и привело к искоренению логики.

Классическое деление китайских источников на цзин, ши, цзы, цзи («каноны, историю, философию, сборники») – это классификация, которая сделана без учета элементарной логики. В особенности это касается истории.

9. «Почему китайские литераторы (интеллигенция) столь “ничтожны”». Участвуя во всех политических движениях, они могут донести, оболгать, добить и т. п. Они в равной степени представляют и национальную гордость, и мораль, но не об этом речь. Истинными вдохновителями литераторов являются не Конфуций, Мэнцзы Лао-цзы, Чжуан-цзы, а Шан Ян, Хань Фэй-цзы и Ли Сы – эти трое оклеветанных.

10. «Западная культура строится на чувстве вины, а китайская – на чувстве стыда». Так думают многие, но на самом деле у китайцев это лишь конфуцианская оболочка, а в реальности – все тот же чистой воды легизм, сдобренный бесстыдством и абсолютизмом. Все конфуцианство построено на ложной маске. Все ее носят и прекрасно понимают, что таковы общие правила игры. Добро, о котором говорят мудрецы, не конкретно, потому что оно ложно. Нужно воспитать в себе самоуважение, если хотите избавиться от вышеназванной привычки.

Герои средневековых романов «Речные заводи» и «Троецарствие» расправляются со злодеями-чиновниками и прочими, защищая слабых. Вот почему они нравятся читателю. Ведь больше ждать защиты неоткуда.

Последний раздел повторяет название книги. Ли Мин говорит об этом так, будто у него кость застряла в горле. Он считает: нет народов, которые с рождения были бы умными или глупыми. Но если люди сами желают и твердо придерживаются политики «не меняться», то «глупость» становится их судьбой.

Что осталось для изучения в 5000-летней истории, кроме языка, народной медицины, музыкальной драмы, картин и книг? Все остальное, как и наука, при шло с Запада. Например, знаменитые пещеры Дуньхуан находятся в Китае, а наука дуньхуановедение развивается в Японии. Наука – это высокая степень абстрактной теории, которая может объяснять явления. Для этого нужны знания основных закономерностей логического мышления. С древнейших времен у китайцев мышление и практика разошлись. Конфуций говорил о «трех страхах»: страхе перед судьбой, вельможей и словами мудрецов. У Лао-цзы есть «три драгоценности»: милосердие, скромность и страх перед Небом. К «пяти глупостям», которые предлагал ликвидировать Хань Фэй-цзы, относились ученые, болтуны, страдающие манией величия, торговцы и рабочие. Только в учении Мо-цзы говорилось о том, что надо исследовать суть, выяснить причину и использовать сань бяо фа, т. е «формальную логику», которая могла бы развиться в сторону абстракции. Но по этому пути в Китае не пошли.

В завершение необходимо сказать несколько слов об уже упоминавшемся сборнике статей под названием «Критика болезненного состояния китайского характера», вышедшем под общей редакцией и при участии Хэ Цзунсы [131]. О содержании сборника говорят названия статей: «Мы должны стать людьми с большой буквы», «Слабые стороны китайского характера», «Китай, который мы еще помним», «Кто препятствовал модернизации Китая», «Кто помешал нашей свободе». Это статьи и таких корифеев китайской литературы, как Лу Синь и Шэнь Цунвэнь, и отдельных журналистов, пишущих на актуальные темы, связанные с важными проблемами психологии китайцев. Выход сборника еще раз подчеркивает огромное внимание в наши дни различных слоев общества к духовному возрождению китайской нации.

В последние годы в Китае снова появилось немало изданий, в которых отмечены национальные особенности представителей различных китайских провинций. Таковы, например, сборник статей под общим названием «Восточные, западные, южные, северные китайцы», составленный Чжао Умянем, Юй Цююем и Чэн Лимэем, в котором без малого 50 статей на эту тему [150], или книга Гао Чжимина под интригующим заголовком «Эти страшные чжэцзянцы» [75], где рассказывается о том, как здорово умеют зарабатывать деньги представители провинции Чжэцзян.

В настоящей главе достаточно подробно были описаны отличительные черты китайского национального характера. Китайским и зарубежным исследователям удалось всесторонне подойти к решению этой непростой задачи. В последующих главах мы постараемся установить и объяснить те факторы, которые оказывают непосредственное влияние на формирование статических и динамических компонентов психологии китайцев.

Идеальный тип – это построенное особым образом понятие предмета или явления. Понятие «идеального героя» также построено своеобразным способом, согласно тому образцу, который существовал в головах мыслителей Древнего Китая. Важной задачей в определении фундаментальных основ психологии китайцев является рассмотрение понятия «идеального героя». Многие черты китайского национального характера и этнического сознания связаны именно с этим понятием.

Устойчивое словосочетание нэй шэн вай ван («внутренняя совершенная мудрость и внешняя царственность») впервые встречается в даосском памятнике «Чжуан-цзы» (IV–III вв. до н. э.), в главе под названием «Тянься» (Поднебесная) [19, с. 243]. Данное словосочетание более точно можно перевести следующим образом: «Постигнув [учение], станешь совершенномудрым, а применив [его] на практике, станешь совершенным правителем» [84, с. 325] – и толковать как внутреннюю совершенную мудрость и внешнюю царственность, обозначающие гармонию внутреннего и внешнего идеалов.

В последующие времена данное понятие использовалось в основном конфуцианскими мыслителями. Хорошо известно, что именно конфуцианское учение во многом определило параметры формирования мышления и национального характера китайцев. В «Большом словаре Конфуция» про данное словосочетание сказано: «Нэй шэн вай ван. Идеальный характер, в понимании древних конфуцианцев, подразумевает крайне высокую степень духовности, накопленную внутри человека. И это является добродетелью совершенномудрого человека. Если она проявляется во внешних [поступках], то это – правление вана» [84, с. 487].

Данное понятие не раз переосмыслялось китайскими философами ХХ в., которые решали проблемы места и роли традиционных китайских идеалов в культуре настоящего и будущего [19, с. 243].

Категория шэн «совершенная мудрость», или «совершенномудрый», есть традиционное для китайской культуры обозначение высшей степени интеллектуально-нравственного и духовного совершенства, реализуемого главным образом в способности к идеальному правлению. Как известно, в современном китайском языке шэн означает «святой», а шэн сян – «святой лик» или «икона». Сюнь-цзы (IV–III вв. до н. э.), по-видимому, впервые определил «совершенномудрого человека» (шэн жэнь) как лицо, воплотившее в себе все результаты своих устремлений к самосовершенствованию.