Чтение онлайн

В начале 1920 года Ли Дачжао обсуждает с Чэнь Дусю идею создания в Китае коммунистической партии, хотя оба сознают преждевременность этой затеи: как можно создавать пролетарскую партию в стране. в которой пролетариат как класс еще не сформировался?!

В Москве же в это время раскладывали свой политический пасьянс. Ленин и его соратники грезили мировой пролетарской революцией. «Можно ручаться, — убежденно вещал Владимир Ильич, — что победа коммунистической революции во всех странах неминуема… победа Коммунистического Интернационала во всем мире и в срок не чрезвычайно далекий эта победа обеспечена».

Ради этого, собственно, в марте 1919 года создается Коминтерн, который, как говорилось в его уставе, «по существу дела должен действовать и фактически представлять собой единую всемирную партию, отдельными секциями которой являются партии, действующие в каждой стране».

Особое место в ленинской концепции мировой пролетарской революции отводилось «всем просыпающимся народам Востока». Вождь мирового пролетариата был глубоко убежден в том, что «исход борьбы зависит конечном счете от того, что Россия, Индия, Китай и т. п. составляют гигантское большинство населения. А именно это большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой борьбы. В этом смысле окончательная победа социализма вполне и безусловно обеспечена».

…В апреле 1920 года в Китай была направлена группа сотрудников Исполкома Коминтерна во главе с Г. Н. Войтинским.

В Пекине Войтинский устанавливает контакт с Ля Дачжао, Чэнь Дусю и их сторонниками. Выясняется, что Пекин не подходит в качестве базы для развертывания коммунистического движения в стране. Причина проста. Здесь, по существу, нет промышленности и соответственно нет пролетариата. То же самое впечатление производит и Гуанчжоу, второй после Пекина политический центр Китая. Остается Шанхай, крупнейший в Азии портовый город, с докерами и представителями других пролетарских профессий, связанных с работой порта. К тому же, Шанхай — важный узел межимпериалистических противоречий и главная опора международного капитала в Китае. Город делился на две части. Одна — типично колониальная, благоустроенная территория международного сеттельмента и французской концессии. И другая — до предела скученный, захламленный китайский квартал, в котором обитали как раз те, на кого мог рассчитывать Коминтерн. Как ни в каком другом китайском городе, в трехмиллионном «азиатском Нью-Йорке», как называли тогда Шанхай, были четко обозначены классы власть имущих и бесправных, богатых и нищих, компрадоров и кули. Наконец, из Шанхая без труда можно было поддерживать связь с любыми странами мира. Не мудрено, что выбор Войтинского пал на Шанхай. В мае 1920 года здесь создается первый в Китае коммунистический кружок из пяти человек. Возглавляет его Чэнь Дусю. Начало положено. Процесс пошел. 17 августа того же 1920 года Войтинский телеграфирует в Центр из Шанхая о том, что «помимо шанхайского ревбюро имеется еще одно бюро в Пекине, работающее по моим указаниям совместно с т. Минором и профессором Полевым. Теперь я посылаю т. Минора из Тяньцзиня в Кантон, где он должен организовать ревбюро».

Коминтерн ставит задачу создания в Китае необходимой для нужд мировой революции агитационно-пропагандистской базы. Помощь китайской компартии, говорилось в его инструкциях, «должна выражаться прежде всего в деле постановки печати периодических изданий и органов на местных языках». И неутомимый Войтинский спешит отрапортовать о том, что поставленная задача успешно решается — создан печатный орган китайского пролетариата «Чжунго гунжэнь» («Китайский рабочий»). Кроме того, «нами приобретены «Шанхайская жизнь», а из китайских газет — «Чжоу бао» и «Гуй жибао». Из журналов — «Син циннянь» («Новая молодежь») ежемесячный журнал, издаваемый доктором Чэнь Дусю, профессором Пекинского университета, и «Синь Чжунго» («Новый Китай»), причем последний перебазировался в Пекин».

Весной 1921 года в Китай прибывает еще один представитель Коминтерна голландский коммунист Г. Маринг (Х. Снефлит). А 3 июня к нему присоединяется в Шанхае некто Никольский, представлявший одновременно Коминтерн и Профинтерн. Им обоим надлежало заняться подготовкой I учредительного съезда Коммунистической партии Китая.

9 июля за подписью Маринга в Москву была направлена шифровка: «Надеюсь, что конференция, которую мы собираем в конце июля, принесет большую пользу нашей работе. Небольшие группы товарищей будут сплочены. После этого можно будет начать централизованную работу».

Учредительный съезд КПК проходил нелегально с 23 июля но 5 августа. Начинался он в Шанхае, но затем из-за угрозы ареста его участников перебрался на озеро Дунтинху, где и завершил свою работу.

Из 400 миллионов жителей Поднебесной лишь 53 называли себя коммунистами. Они-то и отрядили из своих рядов 12 делегатов на учредительный съезд. Причем среди этой дюжины не было ни одного рабочего. В качестве представителей Коминтерна в работе съезда приняли активное участие Маринг и Никольский. Последний выступил перед делегатами с информацией о внутриполитическом положении в Советской России и основных направлениях ее внешней политики, а также об учреждении в Иркутске Дальневосточного секретариата Исполкома Коминтерна.

Маринг же оказался в более сложном положении, чем Никольский. Дело в том, что на II Конгрессе Коминтерна, состоявшемся в 1920 году, В. И. Ленин выступил за создание в Китае и других колониальных и полуколониальных странах Востока единого антиимпериалистического фронта с участием всех действительно революционно-демократических сил. Маринг принимал участие в работе конгресса, одобрившего ленинскую стратегию и тактику. Теперь ему предстояло реализовать эту установку на практике. Ведь он фактически руководил работой учредительного съезда КПК, хотя формально на нем председательствовал делегат от пекинских коммунистов Чжан Готао, а секретарем съезда был Чжоу Фохай.

Выступая перед делегатами, Г. Маринг активно поддержал резолюцию по национальному и колониальному вопросам II конгресса Коминтерна и настойчиво выступил за реализацию ленинского тезиса о формировании единого национального антиимпериалистического фронта с участием в нем «революционных националистических элементов», с которыми «необходимо совместно работать». Для убедительности он сослался на то, что в Голландской Индии, то бишь в Индонезии, местные социалисты по его рекомендации, а он успел побывать и там, установили тесное сотрудничество с национально-революционной организацией «Сарекат ислам». В Шанхае же он обнаружил, что большинство делегатов учредительного съезда КПК «как по политической ориентации, так и по своему теоретическому и политическому опыту оказались еще недостаточно подготовленными» к восприятию в полном объеме резолюции II конгресса Коминтерна по национальному и колониальному вопросам и, прежде всего, ленинской идеи о едином национальном антиимпериалистическом фронте.

На съезде разгорелась острая борьба по вопросам организации партии и ее политической платформы.

Чжан Готао как председатель съезда выступил с докладом, в котором ратовал за создание пролетарской партии большевистского типа, партии, представляющей собой высоко дисциплинированный боевой отряд, способный возглавить борьбу за диктатуру пролетариата. К явному неудовольствию Маринга и Никольского он призвал к борьбе против северного и южного правительств, не делая между ними различия. (В тот период в Китае были два противостоящих друг другу правительства: северных, или бэйянских, милитаристов со столицей в Пекине и южного республиканского правительства Сунь Ятсена со столицей в Кантоне. А. Ж.)

Для Москвы это означало серьезную головную боль. Там к Сунь Ятсену относились в разное время по-разному. В своей работе «Демократия и народничество в Китае», В. И. Ленин, предсказывая неизбежность появления в Китае партии пролетариата, писал: «Поскольку будет расти в Китае число Шанхаев, будет расти и китайский пролетариат. Он образует, вероятно, ту или иную китайскую социал-демократическую рабочую партию, которая, критикуя мелкобуржуазные утопии и реакционные взгляды Сунь Ятсена, будет, наверное, заботливо выделять, охранять и развивать революционно-демократическое ядро его политической и аграрной программы».

На момент шанхайского съезда Москве никак не нужна была критика Сунь Ятсена, который был объявлен «великим революционным демократом». В Сунь Ятсене и руководимом им гоминьдане Москва видела реальную силу для создания в Китае единого национального фронта борьбы с международным империализмом за осуществление мировой революции.

У заседавших в Шанхае отцов-основателей КПК была на этот счет совсем иная точка зрения. Ее отчетливо выразил делегат от Кантона Чэнь Гунбо. Поддержав доклад Чжан Готао, он решительно высказался за то, чтобы КПК «всегда занимала в полной мере самостоятельную позицию, отстаивала интересы пролетариата и не вступала ни в какие взаимоотношения с другими партиями».