Чтение онлайн

Многие из европейских домов выделялись своими размерами, но разбитые около них сады были маленькими, а цветы росли в беспорядке. Очевидно иностранцам недоставало чувства порядка, гармонии и умения подбирать сочетания тонов, что придавало особую прелесть каждому китайскому саду.

В дальнем конце набережной возвышался уродливый каменный форт, ощерившийся пушками значительно превосходившими те, что находились на вооружении императорской армии и флота. Позади этого сооружения виднелось огромное бесформенное здание из камня и дерева, выкрашенное в ослепительно белый цвет, а присутствие португальских солдат, обливавшихся потом в униформе из плотной шерсти и вооруженных современными мушкетами, подсказало девушке, что это и был дворец генерал-губернатора. Лайцзе-лу невольно вспомнила многочисленные прекрасные строения Запретного города в Пекине, где проживал император Даогуан и его семья, и покачала головой. У европейцев отсутствовало представление о красоте.

Однако она не расстраивалась из-за того, что поехала в Макао, эта поездка должна помочь ей подготовиться к той жизни, которая ожидает ее в Америке вместе с Джонатаном. Если быть правдивой до конца, когда отец сообщил, что им предстоит нанести визит генерал-губернатору Макао, она не могла возразить. После всех лет подчинения было бы грубейшим неуважением, поступи она иначе, чем смиренно поклониться в знак повиновения его желаниям.

Однако визит в Макао вовсе не означал, что она выйдет замуж за маркиза де Брага. На каком основании сможет она отказать, если отец будет настаивать, предстояло еще придумать.

При появлении Суна и прибывших с ним, солдаты отдали честь, взяв ружья на караул. Ворота уродливого дворца распахнулись, несколько европейских дам, прогуливавшихся по дорожке, которая вела к парадному входу, не скрывая явного любопытства, разглядывали вновь прибывших и в особенности молодую китаянку, носилки которой внесли внутрь вслед за носилками отца. Ни один из хорошо воспитанных китайцев не стал бы пялиться столь неприлично, — и снова удивилась Лайцзе-лу.

Слуги-китайцы, облаченные в западноевропейские фраки, бриджи, белые чулки и башмаки с блестящими застежками, выглядели очень странно. Дверь распахнулась, и сам дон Мануэль Себастьян вышел на крыльцо встречать своих гостей. Он сильно потел и вытирал раскрасневшееся лицо огромным шелковым носовым платком.

После обмена приветствиями с Сун Чжао, генерал-губернатор настоял на том, чтобы собственноручно помочь Лайцзе-лу опуститься с носилок. Его прикосновение оказалось холодным и липким, и только прежние длительные тренировки по овладению строжайшей самодисциплиной позволили девушке скрыть свое негодование и отвращение, когда он, согнувшись в поклоне, поцеловал ей руку.

— Добро пожаловать в мой дом, — пригласил он.

Судя по тому, что ей удалось разглядеть, пока они шли по коридорам, она сделала вывод, что дворец плохо проветривается, в нем царил полумрак и он был буквально переполнен еще более уродливой западной мебелью. Она никогда не смогла бы жить в таком доме.

Лайцзе-лу вздохнула с облегчением, когда вместе с Сарой наконец попала в отведенные для них комнаты, приняла ванну и переоделась. Ей стало еще лучше, когда она увидела, что две служанки, наполнявшие ванну горячей водой, оказались китаянками.

Обе говорили на кантонском диалекте. Одна из них сказала:

— Вы первая китайская леди, которую когда-либо принимали в этом доме.

У Лайцзе-лу обострилось чувство неуверенности в собственной безопасности. Однако, пока она одевалась в облегающий чонсам с серебряным шитьем, ей кое-как удалось побороть свое беспокойство. Затем она нанесла едва заметные серебристые штрихи на веки, надела изящные серьги, опускавшиеся почти до самых плеч.

Вошла Сара Эплгейт, и даже Лайцзе-лу, не имевшая понятия о европейской моде, догадалась, что надетое на Саре платье с высоким воротом и длинными рукавами из черной тафты было старомодным и тесным.

Сара, обычно, нисколько не беспокоилась по поводу собственной внешности.

— Ты выглядишь, как всегда, великолепно, — проговорила она, — но не считай это оправданием для плохих манер.

Лайцзе-лу не могла удержаться от смеха.

— Я действительно предупреждаю тебя, дорогая.

Хотя между собой они, как правило, беседовали по-английски, на этот раз воспитательница обратилась к ней на мандаринском наречии, к которому она прибегала всякий раз, когда читала нотации.

— Сегодня вечером тебе предстоит встретиться с женами и дочерьми португальцев, англичан и французов. Они будут подмечать все, что ты говоришь и делаешь.

— Разве во время обеда мы будем пользоваться ножами, вилками и ложками вместо привычных палочек? — спросила девушка простодушным тоном.

— Будем. Я уже разузнала об этом у служанок.

— Ты же научила меня пользоваться ими еще много лет назад, и с тех пор я многократно тренировалась. Не волнуйся, мое поведение за европейским столом будет идеальным.

— Я вовсе не об этом хотела тебе сказать, и ты отлично знаешь, — заявила Сара, и голос ее внезапно сделался скрипучим. — Я испугалась, что ты ударишь генерал-губернатора по лицу, когда он целовал тебе руку. Или, по крайней мере, вытрешь руку о платье. А это непростительно!

— Он похож на жабу, — ответила Лайцзе-лу с самым невинным видом. — И, — добавила она, — прикосновение у него точно такое же, как у жабы.

— Много лет назад я застала тебя в саду, когда ты играла с жабой, и чувствовала себя обязанной отшлепать тебя, — Сара смягчилась, когда на нее накатывала волна симпатии к девушке. — Мне тоже не нравится маркиз де Брага, и ты это знаешь. Однако среди знати каждой европейской нации есть дюжины незамужних вельможных дев, каждая из которых с радостью стала бы его женой.

— Я с радостью уступаю его им, — глаза Лайцзе-лу сделались тверже.

— Умоляю, не капризничай. Много раз я говорила с твоим отцом. Он заявил, что лучшее, чего он может добиться для тебя дома — это устроить брак с Шан-Вэем, младшим кузеном императора Даогуана.

Услышав это, девушка застыла пораженная.

— Шан-Вэй болен «болезнью Запада», и каждый об этом знает. Император и его сестра вот уже многие годы пытаются найти кого-нибудь, кто бы согласился пойти за него, и никак не могут!

— Верно, Шан-Вэй слишком много пьет, — ответила Сара, — обычно люди императорской крови должны жениться на принцессах. Император и его сестра в отчаянии. Каковы бы ни были причины, но они верят, что красота и ум жены положительно подействуют на Шан-Вэя, и были бы счастливы женить его на тебе, чтобы ты его переделала.

— Лучше я покончу с собой, чем выйду за него замуж!

— Твой отец не собирается отдавать тебя за него, поэтому нечего драматизировать. Он, однако, напомнил мне, что маркиз де Брага принадлежит к высшей знати своей страны, и потому является подходящей парой для мандарина третьего класса. Кроме того, у него огромное состояние.

Лайцзе-лу перешла на английский.

— Отцу хорошо известно, так же как и тебе, Сара, что я обещала выйти за Джонатана. Мой отец согласился.

— Два года — долгий срок для ожидания. Джонатан не только не приехал, но за все это время ты не получила от него ни одного письма. А это уж и вовсе непростительно, согласна?