Чтение онлайн

– Я выкидывал пятерку в трех случаях из четырех, - превозносил он себя.

В то утро (было четыре часа, мы сидели с ним в маленьком кафе в окрестностях площади Бланш) Червь Удачи, успевший поведать мне кое-что интересное из своей жизни, пребывал в мрачном настроении. Я же, выпив не меньше его, чувствовал себя счастливым путешественником, вокруг которого стали рассеиваться туман и тучи и который наконец-то начинает ощущать дружеское тепло солнца. Точно так же и моя судьба представлялась мне осиянной солнечными лучами.

– Не расстраивайся, - сказал я Червю Удачи, - все может случиться, кроме невозможного. Но сначала нужно определить различие между относительной и абсолютной невозможностью.

– А ну повтори, - сказал Червь Удачи, который в столь ранний час не был способен воспринимать абстрактные мысли.

– Вот пример. Ты видишь хозяина бистро? Как ты среагируешь, если я скажу, что он сейчас взлетит, размахивая руками, на крышу противоположного дома? Ты ответишь, что это невозможно, и будешь прав. Это пример абсолютной невозможности. Но с другой стороны, нет ничего невозможного в том, чтобы ты сегодня вечером не оказался в Марселе в объятиях дочери китайского императора.

– Почему в Марселе?

– Это другой пример. Ведь ты допускаешь, что на самолете можешь сегодня добраться до Марселя?

Червь Удачи неохотно согласился с возможностью такого путешествия, заметив, что у него свои причины не появляться в департаменте Буш-дю-Рон.

– Если линия твоей судьбы проходит сегодня через Марсель, тебе под тем или другим предлогом придется туда поехать, - ответил я.
– Ведь отнюдь не исключено, что у китайского императора есть дочь и что она приехала в Марсель.

– У этих косоглазых республика.

– Правильно. Ты сам подсказываешь мне причину, по которой принцесса оказалась в изгнании. Разве столь уж невероятно, что женщина обратит внимание на такого типа, как ты?

– Всегда можно найти кого получше.

– И это не так уж невозможно. Как и то, что эта женщина согласится прийти на свидание с тобой...

– ...если она не чокнутая.

– Вполне возможно, что она чокнутая! Благодарю тебя за то, что ты сделал последний мазок на картине, которую я предлагаю твоему вниманию. Все рассмотренные предположения не относились к числу абсолютно невозможных. Общая же суть моей гипотезы относится к области возможного.

– Ты меня заинтересовал, - сказал мой приятель, и лицо его разгладилось. Я никогда не пробовал китаянку.

– Надо только сначала рассчитать количество шансов, противостоящих такой гипотезе. Не скрою от тебя, что это число близко к бесконечности, но главное в данном случае то, что у тебя есть шанс. Знакома ли тебе самая сильная Красная серия в рулетке?

– Не знаю, - сказал бывший крупье.
– Я и так сыт этим по горло.

– Согласно анналам Монте-Карло, Красное никогда не выпадало более двадцати девяти раз подряд. Тем не менее, когда эта необычайная серия кончается, у Красного и Черного есть математически равные шансы выиграть еще раз. В этом случае новая победа Красного более чем невероятна, но возможна. Стало быть, все, что возможно, может стать вероятным, все, что вероятно, может случиться.

В игре, как и в жизни, нужен подход, и надо знать заранее, какие номера выигрывают...

Не исключено, что именно от отца в наследство я получил вкус к статистике, склонность к классификациям событий, к раскладыванию конъюнктурных сводок по особым ящикам. Будущее представлялось мне огромным зеленым сукном, судьба - в виде шарика рулетки, а мои новые правила поведения - в виде расчетов в игре, которые мне хотелось испробовать. Ставка же была самая скромная, и мне не грозило много потерять. К моменту, когда мы расстались с Червем Удачи, положение мое было следующим:

Жилье: скромная комната в жалком отеле, за которую надлежало рассчитаться до конца недели.

Финансы: то, что находилось в карманах, не давало даже возможности воспользоваться такси, чтобы доехать до вышеупомянутого отеля.

Костюм: единственная приличная пара. Сорочки, которые обычно более всего изнашиваются в самых заметных местах. К счастью, это не относится к обуви.

Если подметки прохудились, следует ступать прямо по земле и молиться, чтобы не было дождя.

Чувства: достаточно горькие. Женщины стремятся заверить в своем бескорыстии лишь богатых мужчин. В отношении остальных они не очень стараются.

Подведя эти итоги и оказавшись на углу улицы Бланш и улицы Фонтен, я почувствовал усталость и остановился на перекрестке. Вероятно, в этот самый момент поднос с двумя артишоками, столь омрачившими мое детство, пронесся в моей памяти, в то время как голос отца подталкивал к принятию решения.

– Бедный мой отец, почему же вы сами решили сесть в ту злополучную лодку?

Каждый сделанный шаг приближает нас к нашему предназначению. Если линия моей удачи пересекает улицу Фонтен, разве не ужасно, что ничто не подскажет мне, какую ошибку я совершу, свернув на улицу Бланш? Собаки обладают нюхом, позволяющим им почуять зверя, приближение грозы, а их хозяева пользуются только разумом, своим превосходным разумом, который, однако, не предостерег Наполеона, когда он направился в Ватерлоо, а моего отца, когда он собрался на мирную рыбалку. Лично я не хочу больше доверять этому слепцу, разуму.

Подброшенная вверх монета имеет такое же представление о будущем, как и самые светлые умы, самые ловкие расчетчики. Я превращу свою жизнь в игру случая!

– Вам бы лучше пойти спать, - сказал мне полицейский, к которому были обращены последние слова моей речи.

– Если число букв на вывеске первой же лавки у меня за спиной окажется четным, - ответил я, - я пойду по улице Фонтен.

– Согласен, - сказал полицейский.

Число оказалось нечетным. Следуя совету богов, я пошел по улице Бланш.

Фомы неверующие тщетно будут пытаться отвергнуть шанс, давая самые устрашающие имена порожденным им явлениям. Так или иначе, но шанс всегда существует. И если бы его не было, то в отеле "Плаза" не оказался бы среди постояльцев молодой человек, обладатель дюжины отличных костюмов от лучшего портного и автомобиля, вокруг которого всегда толпились прохожие. Этим молодым человеком был я сам. Сменив имя, чтобы сбить с толку связанные с ним воспоминания, я вообще с трудом припоминал, кто я такой. Относительно происхождения моего процветания говорили много глупостей. Тогда как объяснение было самое простое, и оно станет понятно, коли вы соблаговолите последовать за мной на улицу Бланш месяцем раньше.

Если бы я пошел по улице Фонтен, я бы не встретил на тротуаре улицы Бланш бразильца в вечернем костюме, который, наклонившись над ручьем, держал в руке горевшую зажигалку. Если бы я не остановился рядом с этим забулдыгой, я бы не узнал, что он расстроен потерей брильянтовой запонки, подарка бабушки. Если бы я не нашел эту драгоценность, бразилец не пригласил бы меня подкрепить свои силы вместе с ним. Когда взошло солнце, мы уже были закадычными друзьями.

Только что приехавший в Париж бразилец не знал, что ему делать с деньгами.