Чтение онлайн

— Я скучаю по маме, — выпалил Джонни. — Я стараюсь не плакать, но у меня ничего не получается.

Веки ее миндалевидных глаз прикрыли нефритово-зеленые радужки. Девочка помолчала, потом снова взглянула на него.

— Моя мама тоже умерла, — сказала она.

Это поразило его: он не говорил, что его мама умерла. Но это было правдой — ее не стало год назад, поэтому отец послал за ним, и его привезли в эту незнакомую страну.

— Я из Шотландии. — Джонни не слишком понимал, зачем он это говорит. Но он сразу же почувствовал себя лучше, словно то, что девочка об этом узнала, облегчило его боль.

— Хочешь лимонада? — вдруг спросила она, поднимаясь.

Вот тогда он впервые вошел в таинственный дом, полный экзотических сокровищ и странной, словно звучащей тишины.

— Меня зовут Шарлотта, — сказала девочка, пока они шли в просторную гостиную, окна которой выходили на мост Золотые Ворота.

— Джонатан, — представился он. Потом поправился — Джонни.

— Мне нравится твой акцент, — улыбнулась девочка.

Теперь Джонатан смотрел на Шарлотту в музее — этом памятнике разногласия между бабушкой и внучкой, существовавшего всегда, насколько помнил Джонатан. Внезапно Шарлотта остановилась, открыла дверцу одной из витрин и вынула что-то.

Джонатан оставил компьютер и подошел к ней, чтобы посмотреть, что так привлекло ее внимание. На ладони Шарлотты лежали два крошечных шелковых вышитых башмачка.

— Они принадлежали моей прабабушке, — в голосе Шарлотты слышалось благоговение.

— Когда она была маленькой?

— Когда она была взрослой женщиной.

Положив башмачки обратно, Шарлотта открыла свою сумку, висевшую на плече.

— Это шкатулка-головоломка, я ее помню, — сказал Джонатан, увидев, что она достала.

— Она принадлежала моей матери. Мистер Сунг дал мне ее только что. Он сказал, что она может помочь мне в трудное время. — Шарлотта поднесла шкатулку к уху Джонатана: — Послушай. Там внутри что-то есть. Но шкатулка, насколько я помню, всегда была пустой. Кто-то что-то положил туда.

— Можешь ее открыть?

— Это было так давно… — Шарлотта медленно поворачивала коробочку, то нажимая в одном месте, то чуть надавливая в другом, подталкивала пластинки, пытаясь найти начало головоломки. — Я помню самую первую шкатулку-головоломку, которую мне дала бабушка, — спокойно заметила она, как только нашла нужную панель и отодвинула ее в сторону. — Бабушка тогда объяснила мне, что шкатулки-головоломки — это иллюзия. Кажется, что у них нет швов, нет крышки, нет никакого доступа внутрь. Она показала мне, как ее открыть. Для этого требуется много терпения: необходимо почувствовать дерево, попробовать убрать одну панель, затем другую. И никогда не следует думать, что если одна панель убрана, то следом немедленно освободится и другая. Бабушка показала мне, что целое зависит от точного движения частей и каждая панель связана с тем, как движется предыдущая. Чтобы открыть первую шкатулку, мне потребовалась неделя. Она была совсем простая — всего двенадцать движений. Но когда я заглянула внутрь, меня охватило разочарование: шкатулка оказалась пустой. Мне казалось, я заслуживаю вознаграждения за то, что так быстро ее открыла… — Шарлотта отодвинула еще одну панель на маленькой шкатулке, затем принялась за следующую. — Бабушка тогда сказала мне, что удовольствие в поиске сокровища, а не в его обретении. Она учила меня этому многие годы, предлагая одну пустую шкатулку за другой.

Джонатан слушал и смотрел, как ее тонкие пальцы находят подвижные части коробочки, быстро двигают их взад и вперед. Он вспомнил, как Шарлотта впервые показала ему способ открывания шкатулки-головоломки. Тогда они тоже стояли рядом, сдвинув головы, и Джонатан боролся с желанием поцеловать ее…

— Бабушка пыталась научить меня радоваться процессу открывания шкатулки. Она не желала понимать, что без надежды на награду мне это скоро надоест. Наконец как-то на Рождество — мне было лет семнадцать или восемнадцать, — когда я обнаружила новую шкатулку, я даже не стала пытаться открыть ее. Бабушка была очень огорчена. Она всегда так радовалась, когда смотрела, как я отчаянно пытаюсь справиться с новой головоломкой! И вот я больше не захотела играть в ее игры. — Пальцы Шарлотты скользили по гладкому рисунку маркетри, находя скрытые соединения, двигали панели туда и обратно, вверх и вниз. — На следующий год она подарила мне шкатулку и сказала, что внутри что-то есть. Когда я открыла ее, то нашла кольцо с жемчугом. Но все равно, это было уже не то, что прежде…

Наконец последняя панель сдвинулась с места и освободила крышку. Шкатулка открылась; в ней лежал маленький листок бумаги.

На нем что-то написано, — заметил Джонатан. — По-китайски. Ты сможешь прочесть?

Бабушка учила Шарлотту читать и писать по-китайски, и терпеливо показывая, как надо вести кисточку, кате написать иероглифы, обозначающие луну и солнце, и как надо их соединить, чтобы в результате получилось слово «завтра».

— Прошло много времени… — Шарлотта поднесла листок к свету. — Боюсь, мой китайский несколько заржавел.

— Я помню ваши с бабушкой своеобразные беседы.

Шарлотта подняла голову.

— Своеобразные? Почему?

— Она говорила с тобой по-китайски, а ты отвечала ей по-английски. Неужели ты не помнишь?

Шарлотта нахмурилась.

— Я не обращала на это внимания.

— Ну а я обращал. Для постороннего наблюдателя это выглядело очень странно!

Шарлотта задумалась, изучая загадочные иероглифы на листке бумаги. Разве они с бабушкой говорили на разных языках? Или так бывает всегда у бабушек и внучек, даже если они говорят на одном языке?..

— Вот этот знак изображает змею в доме: опасность, — начала объяснять Шарлотта Джонатану. — А вот здесь два лица: разочарование.

— Мистер Сунг предупреждает, что кто-то из компании предает тебя?

— Или кто-то в моем доме… — Шарлотта невольно обвела взглядом экспонаты, относящиеся к истории ее семьи.

— Довольно странный способ дать тебе совет — спрятать послание в шкатулке-головоломке. Почему не сказать просто: «Шарлотта, мне кажется, что среди нас есть предатель»?

— Это так по-китайски, — пробормотала Шарлотта.

Джонатан улыбнулся. Когда-то ему был хорошо знаком китайский образ действий.

— Я очень многого не знаю о моей семье, — снова заговорила Шарлотта; между бровями у нее залегла складка. — Мои предки были шептунами, хранителями секретов. И бабушка больше всех. Потом она создала этот музей, где все наполнено прошлым, наполнено ответами на вопросы. Я думаю…

— О чем ты думаешь?

— О человеке, который отравил наши продукты и послал мне письма по электронной почте. Что, если это не промышленный саботаж? Вдруг преступник не чужой? Он может быть кем-то мне близким, кто хочет отомстить моей семье или сравнять давний счет.

Джонатан оглянулся, рассматривая стеклянные витрины.

— Ты же знаешь, я тоже принадлежу твоему прошлому, а значит — этому месту, — заметил он.

— Да, я знаю.

Их взгляды на мгновение встретились. Потом Шарлотта нарушила молчание:

— Я сейчас схожу за чертежами и вернусь. Десмонд обещал меня заменить, а мы с тобой сможем наблюдать за всей территорией из бабушкиного кабинета и присматривать за всеми. Если кто-то захочет меня видеть, я быстро появлюсь.

Шарлотта снова достала крошечные башмачки.

— Ты знаешь, — прошептала она, рассматривая миниатюрную обувь, украшенную изысканной золотисто-серебряной вышивкой, — когда-то бабушка мне рассказывала множество историй, но потом я перестала слушать. А позже просто выбросила все эти рассказы из головы. — Шарлотта подняла на Джонатана зеленые глаза. — Но глядя на эти башмачки, я просто слышу снова бабушкин голос. Она рассказывает мне о своей матери, Мей-лин, которая носила их. Слышим ли мы на самом деле голоса наших бабушек или нам просто отчаянно хочется, чтобы они звучали, Джонни?