Китайские народные сказки
Шрифт:
– Закусить бы надо!
И повела она юношу в большую винную лавку, отдала ему веер, наказала пуще ока его беречь, чтоб не потерялся. А в винной лавке шум, гам, кто в трубу дует, кто на струнах бренчит, кто плектрой по струнам бьет, кто поет, кто на пальцах загадывает, кто арии исполняет, кругом яркие фонари да свечи восковые горят - так и сверкают огнями. От шума этого, от суматохи уши у меньшого брата не слышат, глаза не видят. Как за еду принялись, меньшой брат по забывчивости веер на стол положил. Тут откуда ни возьмись парень чернолицый мимо промчался - хвать веер! Увидала это девушка, аж в лице изменилась, помчалась наверх, давай с тем парнем драться. И так отнимает, и эдак отбирает, никак отнять не может. Сбежала она вниз и вдруг пропала - струйка дыма легкая. Поднялся тут меньшой брат, тоже стал с тем парнем драться, гоняются друг за дружкой, все столы в лавке вверх ногами перевернули, пол рисом да закусками испачкали. Собрался вокруг народ, смотрит. Вскорости обоих в ямынь отведи.
Слуга из лавки, тот, что вино разносит, показал, что веер и впрямь меньшому брату принадлежит. Взял судья веер, юноше отдал. А чернолицый не унимается, кричит во все горло, что его это веер - и баста! Рассердился судья, ударил колотушкой деревянной по столу, как закричит:
– Ясно мне, что ты в винной лавке грабеж учинил, и свидетели это подтвердили, и доказательства налицо. Как же ты смеешь перечить да отпираться?
Говорит чернолицый:
– Коли это и впрямь его веер, пусть скажет господину, что на том веере нарисовано. Скажет - тотчас вину свою признаю.
Стал чиновник меньшого брата спрашивать, а тот и не знает. И пришлось юноше напоследок все, как есть, чиновнику рассказать. Обернулся тогда судья к чернолицему, спрашивает:
– Ну, а ты знаешь, что на веере нарисовано?
– Я, ничтожный, могу сказать. Гора Чанбайшань нарисована, высокий утес каменный да пещера, которая в воздухе висит. В той пещере огромный корень вырос!
Развернул чиновник веер - и впрямь все так и есть, как сказал чернолицый.
Спрашивает судья:
– Ну, а польза какая от этого веера?
Отвечает чернолицый:
– По рисунку этому корень отыскать можно. Это старый жэньшэнь, тысяча лет ему, он уже оборотнем сделался. Я, как увидал в лавке ту девицу, сразу понял, что она оборотень.
Прозрел тут чиновник и говорит:
– По-моему, веер этот теперь больше не нужен. Идите-ка вы в горы жэньшэнь искать. Нынче пятнадцатое число, праздник, вечером и так дел много, некогда с вами разбираться.
Тут что-то на пол упало - это чиновник веер бросил. Забил барабан, и чиновник покинул ямынь.
В первом месяце все горы снегом да льдом облепило. Где теперь тот жэньшэнь искать?
Так и не отобрал меньшой брат у чернолицего веер и решил обратно в горы податься. Много дней шел он, много ночей, десять гор больших одолел, еще на одну поднялся, пока шалаш свой отыскал и старшего брата увидел. Рассказал меньшой брат про все, что с ним приключилось, понял тут старший, что меньшого жэньшэнь-оборотень опутал. Велел он брату в горах охотиться, а про девушку ту больше не вспоминать.
А девушка домой добралась, вечера дождалась, послала ветер за меньшим братом. Опять принес ветер меньшого брата в каменную пещеру. Увидал юноша девушку, спрашивает:
– Ты зачем опять меня к себе затащила?
Отвечает девушка:
– Мне с тобой поговорить надобно.
Спрашивает юноша:
– Это правда, что ты жэньшэнь-оборотень?
Отвечает девушка:
– Правда.
Говорит ей юноша:
– Слыхал я, будто все живое и неживое, что в оборотня превращается, зло человеку приносит.
Спрашивает девушка:
– Да разве я хоть какое-то зло тебе причинила?
Говорит юноша:
– Ну, а в тот раз ты зачем меня искала?
Отвечает девушка:
– Потому, как судьба нам вместе быть.
Говорит юноша:
– А коли судьба, пойдем ко мне домой жить.
Отвечает девушка:
– Нельзя! Как пропал веер, так связь наша навеки разрушилась! Должна я уйти отсюда!
Сказала так девушка, стала слезы утирать.
Глянул на нее юноша, запечалился и спрашивает:
– Куда же ты теперь пойдешь?
– В горах места много, где захочу, там и буду жить.
Спрашивает юноша:
– А увидимся мы когда-нибудь?
Отвечает девушка:
– Запомни крепко: горы зеленые, речка текучая, налево осыпь, направо ущелье, посредине трава да деревья - там и будет мой дом.
Ночь прошла, утро настало. Проводила девушка меньшого брата. Запечалился он и говорит:
– Должны мы с братом весною домой воротиться.
А девица тоже грустно так ему отвечает:
– Как пойдете, с этой осыпи каменной вниз спускайтесь, я кой-что подарю вам, чтоб нужды не знали да меня не забывали.
Вот и растопился в старом, дремучем лесу лед, снег растаял, почки на деревьях раскрылись, птицы запели, друг с дружкой состязаются. Собрали братья шкурки, в долину отправились. Идут через утес каменный, смотрят - на утесе чисто белые цветы жэньшэня распустились. Накопали братья корней больших и малых, несколько десятков с собой домой унесли. Потом чернолицый парень пришел, людей привел, пещеру каменную отыскал, полез корень откапывать, а там нет ничего.
ЦАРЬ-УДАВ
Давным-давно лежали в горах Чанбайшань вечные снега да лес глухой, дремучий рос, куда солнышко не заглядывало. Водились в том лесу волки, злые гады и ядовитые тигры да барсы, человеческая нога там и не ступала.
Жил в то время юноша по прозванию Лю Юн-цзюнь - Лю Вечно Прекрасный. Жил у самого подножья гор, и все в роду у него промышляли охотой. Дед был отменным стрелком. Свое искусство он передал отцу, отец - сыну. День и ночь тренировался юноша, и, когда ему семнадцать годков сровнялось, мог управляться с тяжеленным луком в триста цзиней весом.
Каждый день отправлялся юноша на охоту, верхом на коне мчался по зарослям у подножья горы, но ни разу не заходил в глухой, дремучий лес, который рос наверху. Был юноша сильным, ловким и смелым, ничего не боялся. А в горы не ходил, чтоб не ослушаться матери, не огорчить ее, не рассердить.
Всякий раз, когда он собирался на охоту, брал в руки свой тугой лук, наполнял колчан острыми стрелами и вскакивал на коня, мать выходила из дому, брала коня за уздечку и говорила:
– Один ты у меня, сынок! Запомни крепко-накрепко, что я тебе скажу: можешь охотиться у подножья, а вглубь не заходи. Так дед отцу твоему наказал, а отец тебе завещал.
Отъедет юноша далеко от дома, обернется, а мать все у ворот стоит, вслед ему с тревогой смотрит.
Порой Лю Юн-цзюню казалось, что мать чересчур трусливая да робкая, он пробовал перечить, но она так горько, так жалостливо плакала, так крепко держала уздечку, что юноше приходилось два, а то и три раза просить прощения, давать обещание не ходить в горы, только тогда мать отпускала его. Лю Юн-цзюнь был почтительным сыном, не хотел расстраивать мать и никогда не заходил в горы. Но шло время, с каждым годом юноша становился все более искусным охотником. Наскучило ему охотиться у подножья горы, и стал он частенько подумывать о том, как бы дальше пойти. Вот и двадцать ему сровнялось, еще крепче он стал. Не стерпел как-то и спрашивает мать: