Чтение онлайн

Шли дни. Лицо постепенно принимало пристойный вид. Синяк на скуле начал желтеть, хирург снял швы, вместо круговой повязки оставил на лбу нашлепку из лейкопластыря. Прошел отек, и глаз наконец-то стал нормально открываться.

За выздоровлением дочери радостно следила Катерина. Она привозила Даше какие-то целебные настои — то для питья, то для примочек, баловала вкусной едой, помогала по хозяйству. От еды Даша не отказывалась. Кроме того, что ей надо было набрать вес, во время совместных трапез с матерью она обсуждала с ней в деталях предстоящую встречу с дедом.

Оставаясь наедине с собой, Даша представляла, как изменится ее жизнь с появлением богатого родственника, и с удовольствием ждала скорых перемен. Мысли об этом держали ее в тонусе и не давали закиснуть от безделья — самой большой проблемы новой Дашиной жизни. Она совершенно не знала, чем себя занять. Валялась на диване, смотрела телевизор, лежа на коврике, лениво делала гимнастику.

Соблазн надеть парик и плащ, которые она предусмотрительно купила по дороге к сестре, и выйти из дома в надежде, что никто из соседей ее не узнает, был велик, но она решила ему не поддаваться. Среди жильцов подъезда Даша стала едва ли не самой заметной личностью. Раз в день она обязательно принимала от них подношения, то в виде куриного бульончика, то домашних пирожков. Может, и раньше Дашка была у них дочерью полка?

Очумев от одиночества, она сама позвонила Валерке .

— Я перевод закончила. Отметим? — Прижимая трубку плечом, она нанесла на свои нереально красивые ногти последний слой ярко-сиреневого лака и, выставив руку вперед, залюбовалась. — Ногти вот для тебя новым лаком мажу!

— Для меня это большая честь, — Валерка заржал как конь. — Я подустал сегодня, а беседа с вами, мадам, — лучший отдых и это… — он замолчал, видимо, пытаясь сформулировать что-то позаковыристее, — и удовольствие, в общем.

— Чеши тогда за выпивкой. Только имей в виду — я угощаю. Деньги привезли из издательства… — Даша от души радовалась предстоящему маленькому разнообразию в жизни.

— Тебе, как всегда, шампанское?

— Нет, Валер. Сегодня хочется что-нибудь покрепче.

— Правильно. Сеструху помянем.

— Да. Запоминай! — Она осеклась, решив, что опять говорит не в Дашкиной манере. — Понимаешь, на коктейльчик потянуло. — Она никак не могла нащупать верную интонацию и снова начала растягивать слова: — Купи, значит, кампари большую бутылку, джина — маленькую, грепфрутовый сок и тоник. Себе купи что хочешь, но надеюсь, ты не присел на «Реми Мартин»!

Валерка снова расхохотался.

— Серьезно зажигаешь, старуха!

… Даша хлопотала по хозяйству и думала о том, что мысленно примеряла на себя разные роли, но уж никак не роль гостеприимной инвалидки, которой до чертиков хочется выпить.

Валерка оглядел кухню с заставленным закусками столом: тонко нарезанной копченой колбасой, дорогим сыром, крошечными бутербродиками с паштетом, пиалами с салатами… Присвистнул и перевел взгляд на Дашу, точнее, на ее руки.

— Лак очень красивый! По-моему, я не видел его раньше.

— Да что ты! Забыл просто. А вообще ты внимательный.

— Я внимательный, — согласился Валерка и снова посмотрел на Дашины ногти. — Просох лак-то? Жалко, если поцарапаешь такую красоту.

— Просох. — Она подула тем не менее на свои ноготки и, мило сложив перед Валеркой ручки, стала похожа на собачку, стоящую на задних лапах.

— Миледи, позвольте загрузить водяру и разные сидры в ваш рефрижератор!

Даша рассмеялась и широко распахнула перед ним дверцу холодильника… Деньги за покупку Валерка взял без жеманства и комментариев и вообще держался очень естественно. Он уже не казался ей таким туповатым, каким представлялся раньше, когда, навещая сестру, сталкивалась с ним у нее доме, а приглядевшись к нему получше, нашла его очень уютным. Среднего роста, коренастый, с начинающим завязываться брюшком, несмотря на то, что за тридцать перевалило совсем недавно. Крупные черты лица смотрелись бы грубовато, если бы не золотистая копна волнистых волос, которым позавидовала б девушка. Сметливый взгляд человека себе на уме наполнял жизнью небольшие неопределенного цвета глазки с белесыми коровьими ресницами — самой несимпатичной деталью его лица.

Уже довольно долго Валерка рассказывал про систему сигнализации, которую устанавливал сегодня на чью-то машину, — последнее время он зарабатывал на жизнь в автосервисе. Первые минут пятнадцать Даша честно старалась вникнуть в его рассказ, но потом поняла полную безнадежность своей попытки. Да и зачем? Это совершенно ей неинтересно! Даша разозлилась. Его пригласила на ужин женщина, красиво сервировала стол, а он мучает ее дурацким и нудным рассказом. Впрочем, есть парни, которые резиновый шланг для поливки огорода опишут так, что заслушаешься, а есть такие, что усыпят историей о раскопках древнего клада… Боже! Зачем она устроила этот тягомотный ужин!

Вдруг неприятно резанула мысль — ее недовольство Валеркой основано на том, что он не видит в ней женщину, воспринимает ее как некое бесполое существо, перед которым нечего пушить хвост и растрачивать обаяние впустую. И Лапа наверняка так же на нее смотрит, хотя по сути-то ничего в ней не изменилось. Как же непросто было жить Дашке! Каким образом реализовывалось ее женское начало? Через особое внимание к переводу с английского любовных сцен?

— Дашк! Да ты меня, как бы, не слушаешь, — добродушно заключил Валерка. — Тогда пойдем на диван. Ты уж давно не ласкала меня своими красивыми пальчиками…

Не зная, что ответить, она замерла с бокалом в руке. Посверлив ее насмешливым взглядом, Валерка подхватил девушку на руки и понес в комнату.

Костя Лапин так и не выполнил просьбу шефа — тактично выяснить у родных Зои, не принесла ли она домой большую сумму денег в свой последний рабочий день. Собственно, кроме как у Даши, он больше ни у кого не выяснял. Расчет-то был прост: с Катериной Ивановной — женщиной в возрасте, в себе уверенной — труднее и разговор вести, и припугнуть в случае чего вряд ли получится. Полагал, что с инвалидкой, наверняка комплексующей в присутствии мужика, справится в два счета. Но девица оказалась с гонором и даже разозлить сумела. В день похорон Зои от нее ничего не добился. Оставил свой телефон, но строптивая Даша ему так и не позвонила как, впрочем, и шефу. Хотя обещала.

С потерей денег Залесский, надо сказать, смирился. Что делать, раз так получилось, и единственного человека, с которого можно спросить, уже нет в живых! Но Костика разобрало. Ему отчаянно хотелось докопаться до сути дела. Взяла Зойка или нет? А если взяла, то куда дела? Впрочем, куда дела — вопрос второстепенный.

Шефу о своем расследовании не говорил, но сам уперся. Поиск пятничных кассиров, в смысле, тех, кто работал в пятницу, шестнадцатого января, довести до конца не удалось. Осталась одна-единственная неопрошенная, поскольку с той самой пятницы на работу не приходила — болела. Он заходил в обменный пункт каждый день, пока наконец ему не повезло.

— Да уже сказали, что меня разыскивает молодой человек. — Любезности в голосе тетки было маловато. — Я так понимаю, — продолжала она, — что вам нужна информация о банковской операции, но информация такого рода конфиденциальна. — Из своего окошка она устремила на Костика холодный безразличный взгляд.

В ответ Костя отправил ей одну из самых очаровательных своих улыбок:

— Это если официально. Я же вас по-человечески спросить хочу.

— «По-человечески» — это как? — нагловато поинтересовалась тетка.