Кизиловый мост
Шрифт:
... Утром после обхода я, осторожно ступая на больную ногу, дохромал до телефона.
Трубка не успела прогудеть и одного раза,
– Слушаю.
– Ты что, прямо у телефона сидишь?
– Гариб?
Никто никогда так не произносил моего имени. Голос у Сарии был взволнованный и чуть глуховатый. Я в первый раз слышал ее по телефону.
– Как ты, Гариб? Ходишь уже?
– Вот до телефона доскакал. Прыгаю на одной ноге, как подстреленный воробей. Она засмеялась.
– Ну уж на воробья ты совсем не похож!
– Как Сатаник Айрапетовна?
– Хорошо. Передает тебе привет. Спрашивает, что приготовить, когда выйдешь.
– Довгу (До в г а - рисовый суп, приготовленный на кислом молоке) конечно. Но только когда это еще будет!
– Профессор сказал - послезавтра.
– Откуда ты знаешь?
– Я звонила ему. У тебя какой размер ботинок?
– Сорок два. А тебе зачем?
– Еще спрашивает! Видно, забыл, что тебя в одном сапоге привезли?
– Да, действительно... А деньги у тебя есть?
– Есть немного.
– Ну тогда покупай. Только подешевле что-нибудь... Ну, будь здорова, Сария! Привет Сатаник Айрапетовне.
– Почему ты спешишь?
– Да тут целая очередь.
– Ну хорошо, до свидания. Только не ходи много. Береги ногу... Поправляйся скорее, Гариб!
Она положила трубку. Я отошел от телефона и уселся в кресло под большой, разлапистой пальмой. Она так некстати стояла здесь в бочке, на скучном больничном столике. Белые, чистые коридоры, одинаковые светлые двери... Я вдруг почувствовал себя как в тюрьме. Прыгаю на одной ноге, сижу под этой дурацкой пальмой, а ведь я должен быть с Сарией. Должен! Потому что очень нужен ей. Я это сейчас понял.
Я нужен Сарии! Неужели это правда?
Сария вовсе не похожа на тех роковых пери, о которых слагали стихи поэты, но когда я увидел ее однажды на теннисной площадке, стройную, легкую, светлую, всю в лучах заходящего солнца, я почувствовал - мое счастье, моя судьба зависят от этой маленькой женщины.
Я разозлился тогда, послал ей несколько сильных, резких мячей. Она и не попыталась их принять, только укоризненно покачала кудрявой, мальчишеской головой.
Неужели это правда? Неужели она ушла от мужа?!
... Через два дня меня выписали.
И вот мы сидим с Сарией в чужой чистой комнате. Сария смотрит на меня и молчит. Сатаник Айрапетовна готовит на кухне довгу. По моему заказу... На Сарии старенькое платье. Оно ей коротковато, словно она носила его еще девочкой. Я не видел раньше этого платья.
Что у нее с мужем? Ведь как бы я к нему ни относился, Адиль красивый, умный и, наверное, нравится ей...
Она ничего не говорит о нем, а я не спрашиваю.
– Ты что опять брови хмуришь?
– Сария вдруг встряхнула головой, словно хотела прогнать надоевшие мысли.
– В больнице был такой добрый, просветленный, точно ангел, а тут опять хмуриться начал. Смотри, отправим тебя снова к Джавахир-ханум.
– Нет, не пойдет!
– Я засмеялся.
– Скажи, Сария, ты сколько заплатила за туфли?
– Двадцать.
– Недорого. Такие шикарные!
– Я достал из бумажника деньги и протянул ей.
Сария недовольно посмотрела на меня.
– Ну, зачем же обязательно сейчас? Потом отдашь.
– Ты убери. У меня есть деньги.
Она пожала плечами, сложила бумажки и спрятала в сумочку.
На минуту мне показалось, что Сария моя жена, я принес ей зарплату, и она с озабоченностью прячет ее, чтобы потом распорядиться нашими общими деньгами.
Но Сария не моя жена, она жена Адиля... моего начальника, способного инженера и красивого мужчины. И он очень любит жену, это я знаю. Правда, сейчас что-то произошло между ними, но мало ли что бывает...
– Адиль в Баку?
– Думаю, что уехал.
– Почему же ты не знаешь точно?
– Так вот, не знаю... Мы с ним расстались, Гариб.
– Почему?
Этот глупый вопрос вырвался у меня совершенно неожиданно. Конечно, Сария не ответила, только пристально посмотрела на меня. И отвернулась...
– Когда мы поедем, Сария?
– Я бы хотела завтра. Если ты можешь.
– Тогда завтра! Сатаник Айрапетовна едет с нами?
– Конечно.
– Утром я возьму три билета на автобус. До завтра,- сказал я, снимая с двери цепочку.
Она молчала. Лицо ее при слабом свете коридорной лампочки было такое худенькое, бледное. Я осторожно взял ее за руку.
– До свидания, Сария.
Рука у Сарии была маленькая и твердая, как у мальчишки, совсем не то что весной, когда, знакомясь, я впервые пожал ее руку. И волосы, коротко остриженные, разделенные посредине пробором. Мальчишка!... И вдруг этот мальчишка заплакал. Сария плакала молча, закрыв лицо руками, плечи ее тряслись.
– Сария, что с тобой? Давай вернемся в комнату.
– Нет, нет!
– Она выдернула у меня свою руку,- Иди. Это я так, не обращай внимания. Иди!
Я, прихрамывая, брел по вечернему Баку и не понимал, почему мне так хорошо. Ведь Сария, маленькая Сария, которую я люблю, плакала, а я счастлив!
Почему это?
В шесть часов утра я ждал их у автобусной остановки.
Было еще прохладно. Блестели только что политые тротуары, капли воды сверкали на цветах в газоне.
Наконец я увидел их. Сария несла небольшой чемодан, Сатаник Айрапетовна две плетеные корзинки с продуктами. Сария была по-прежнему бледна, но, когда она подошла ближе, я увидел - в глубине ее темных лучистых глаз неярко светится радость.
– Ой, какой красивый!
– воскликнула она, поднимаясь на ступеньку автобуса.- Совсем новенький - даже краской пахнет! Правда?
– Сария с улыбкой обернулась ко мне.
Я кивнул ей и стал отыскивать свободные места.
Мне, как настоящему инвалиду, уступили место спереди, а Сатаник Айрапетовна и Сария пристроились на заднем сиденье.
Автобус тронулся. Чувствуя, что Сария смотрит на меня, я то и дело оборачивался. И каждый раз видел ее глаза, ее светлое, грустное, улыбающееся лицо,
Мы ехали на строительство Кизилового моста.