Чтение онлайн

Голос ее дрожал от восторга. Послушник взглянул на город, и на миг, к удивлению Каролины, его высокомерное и жесткое лицо преобразилось, стало умиротворенным и мечтательным. И словно потянуло от него этим умиротворением.

Принцесса лихорадочно зарисовывала его в блокноте. Вей Ши нахмурился, глядя на нее, и она увидела, отступила, спрятав блокнот за спину, - вдруг снова на нее нападет. У колонн шевельнулись два ее охранника, но йеллоувинец даже не посмотрел в их сторону.

– Не бойся меня, - проговорил он скрипуче, словно давно уже не разговаривал.
– Я не хотел тебе тогда сделать больно.

– Так ты извиняешься?
– обрадовалась принцесса. Молодой человек промолчал, и она махнула карандашом и сосредоточенно нанесла тень на скулу на рисунке.
– Ладно, буду считать, что ты извинился, и я тебя простила.

– Я не желал сделать больно, - высокомерно подняв подбородок, продолжил послушник.
– Но не надо меня фотографировать и рисовать. Я не хочу.

– Но почему?
– протянула Каролина жалобно.
– Я никому не покажу, честно-честно. Ты красивый, понимаешь? У тебя выразительное лицо, глубокое. И плечи. Я не могу успокоиться, пока тебя не нарисую. У меня так бывает, - пожаловалась она.
– Как мания. Думаешь, мне приятно приходить надоедать тебе?

Он безразлично смотрел на нее - и она вздохнула, вырвала листок из блокнота и демонстративно порвала его. Вей Ши, не моргнув и глазом, перевел взгляд на город, и лицо его снова изменилось - он даже веки прикрыл от удовольствия.

– Красиво, - признал он, наконец.
– Но есть место красивее. Это великий Пьентан в сезон Желтого ученого. Цветущий Пьентан.

– Когда-нибудь я побываю и там, - убежденно сказала Каролина, засовывая клочки бумаги в карман.
– А ты где там жил?

– В центре, - буркнул Вей Ши, снова начиная орудовать щеткой.

– А твои родители сейчас там? А почему ты сюда приехал?
– обрадовавшись, что ей отвечают, Каролина начала атаковать его вопросами.
– А почему ты булочку не ешь? Может, тебе что-то другое принести? Ты похудел…

– Слушай, - терпеливо проговорил Вей Ши, поднимая голову, - почему ты такая настырная?

– Я не настырная, а любопытная!
– отрезала Каролина.

– Ты, - сказал он грубо, - настырная, невоспитанная, не имеющая представления о личных границах девчонка. Твоим родителям надо держать тебя в строгости, иначе тебя никто не возьмет в жены.

Младшая Рудлог даже опешила.

– Это почему не возьмет?
– обиженно спросила она.
– Я красивая.

Послушник выпрямился, осмотрел ее с ног до головы.

– Я бы не взял. Ты шумная, а у девы должен быть тихий и мелодичный голос. Как переливы колокольчиков на ветру. Ты вульгарно красишься и слишком много надеваешь украшений, это смотрится нелепо. Ходишь тяжело, а поступь должна быть легкой, и жесты плавные. У тебя темная кожа, а должна быть тонкой и белоснежной. Ты толстая.

Каролина задрала подбородок, хотя губы у нее дрожали.

– А что-нибудь хорошее во мне есть?

Он снова высокомерно осмотрел ее.

– У тебя очень хорошая осанка, - сказал неохотно.

– Ну хоть что-то. И совсем я не толстая, - стараясь сдерживать слезы и подавляя желание сбежать, проговорила Каролина. Ей было очень обидно.
– Я фигуристая! И вообще я еще поменяюсь. Знаешь, сколько на мою руку будет претендентов? И вообще я выйду замуж за принца! Может даже за вашего, за йеллоувиньского!

Вей Ши коротко рассмеялся.

– Для нашего йеллоувиньского принца с детства воспитывают трех жен, девочка. Из лучших родов страны. Они тихи, образованны и так красивы, что цветы от стыда закрывают лепестки, когда они проходят мимо. И помимо жен у него будет еще сто наложниц. По одной от каждой провинции.

Каролина слушала, открыв рот.

– Бедный принц, - с жалостью сказала она.
– Так и с ума сойти можно.

– Что ты понимаешь, - презрительно откликнулся Вей Ши.

– У меня пять сестер, и это иногда напоминало сумасшедший дом, - серьезно пояснила принцесса.
– А если бы нас было сто, боюсь, Рудлог бы не устоял.

– Они все научены послушанию, - процедил послушник, доскабливая очередную лавку.
– И знают свое предназначение. И не будут досаждать.

– Бедные, - опять вздохнула Каролина.
– Вот так прожить, когда цель в жизни - не досаждать мужу. Да и вообще, наложницы - это глупость. Я бы никогда не согласилась, чтобы у моего мужа были какие-то там наложницы. Или ещё какие-то жены.

– Это потому что ты не из Йеллоувиня, - буркнул Вей Ши.
– Быть наложницей императора - великая честь для самой девушки, ее семьи и провинции. Это не отношения между мужчиной и женщинами, а отношения между императором и его землями. А жены обеспечивают преданность сильных родов.

– А как же любовь?
– грустно поинтересовалась младшая Рудлог, продолжая чиркать в блокноте. Послушник, только набравший в ковшик кипятка, чтобы обдать скамью, посмотрел на принцессу с откровенной насмешкой и жалостью. Но тут же опять напрягся, шагнул к ней.

– Да я не тебя рисую!
– возмутилась принцесса и в доказательство потрясла блокнотом.
– Я вообще тигра рисую, вот!

Послушник почему-то смотрел на ее тигра с изумлением.

– А почему красный?
– спросил он, впившись в нее жестким взглядом.

– Откуда я знаю, - огрызнулась она.
– Нарисовалось так!

Он поморщился, молча сунул ковшик в котел, подхватил его шестом и понес дальше, к следующим лавкам. Каролина топала следом.

– Хочешь, я помогу тебе?
– предложила она с сочувствием, когда он остановился и снова начал поливать кипятком лавки.
– Ты не думай, я не всегда жила во дворце. Раньше мы жили в деревне, и я помогала по дому старшей сестре. И даже козу доила, вот! А ты доил когда-нибудь?

– Нет, - буркнул Вей Ши.

– А корову?

– Я что, какой-то грязный крестьянин?
– процедил послушник.

Каролина удивленно окинула взглядом его простую бедную одежду.

– А чем ты лучше крестьянина?
– рассудительно заметила она.
– И он, и ты, тяжело работаете, чтобы прожить. Тогда откуда в тебе столько высокомерия? Папа говорит, что люди, которые зарабатывают себе на жизнь честным трудом, заслуживают уважения. Независимо от происхождения. Вот разве тебе было бы приятно, если бы я тебя презирала только потому, что ты вынужден работать, а я нет? Или потому, что моя семья богатая, а ты нет? Это ведь неправильно. Главное ведь не кто ты, а какой ты.