Чтение онлайн

Полина

Королева Бермонта проснулась на зеленой травке, как все эти разы от ощущения щекотки в левой руке. Сейчас собраться с мыслями оказалось проще, и Поля, преодолевая головокружение и щурясь от яркого солнца, приподнялась и с усилием села. И заулыбалась, обхватив колени руками и подставив лицо солнечным лучам.

Скоро придет Демьян. А пока нужно постараться подольше не заснуть.

Она просыпалась уже четыре раза, и в первый, в часовне, даже не поняла, что это не сон - но осознание того, что Демьян жив, накрыло ее таким невыносимым счастьем, что Поля задохнулась и снова улетела куда-то в темноту. А второй раз очнулась в их спальне, рядом с Демьяном, и уже осознанно ухватилась за ощущение его рук, и запаха, и голоса, обхватила шею мужа руками и замерла, вжавшись в него - только бы не истаял, не ушел, остался.

Он не уходил - почти робко целовал ее в волосы и что-то говорил. Она не слышала и не понимала - сознание ее мерцало, но Полина упрямо сжимала зубы и держалась за Демьяна, не желая его отпускать.

Слова его, наконец, обретали смысл, звучание, пробивались сквозь сонную, болезненную пелену и головокружение.

– Я с тобой, Полюш, - говорил он глухо ей в макушку.
– Всегда буду, только вернись. Посмотри на меня. Я жив и ты жива.

«Откуда вернуться?» - захотелось спросить ей, но от мысленного усилия снова почувствовала, как улетает куда-то, будто теряя сознание. Вцепилась в мужа изо всех сил - но руки ее ослабли, и она заснула.

– Что со мной произошло?
– прошептала она на третий раз, щурясь от яркого солнца. Очнулась она во внутреннем дворе замка, все так же вцепившись в Бермонта. Спину кололо травой, и пробивались в сознание птичьи трели и запах зелени, и голова уже не так кружилась. И руки Демьяна были крепкими, и сам он совершенно точно был рядом.
– Я помню только ритуал, Демьян… дракона, сестер. Я болела? Я думала, что умираю.

Бермонт приподнял ее, усадил к себе на колени, и она, слабенькая, снова прижалась к его груди.

– Ты отдала мне всю свою виту, Поля, - глухо объяснил он, - поэтому твоя человеческая сущность ушла в кому. Слава богам, что ты пробовала мою кровь и обрела берманскую ипостась. Иначе ты бы ушла насовсем. А так все это время ты была медведицей.

Полина помолчала, слабо улыбаясь. В голове становилось все яснее, и ощущение безудержного, ослепительного счастья не уходило.

– Я ничего не помню с момента ритуала. Много времени прошло?
– она провела носом по груди мужа и чуть ли не заурчала.

– Больше полутора месяцев, Полюш. Только недавно Тайкахе удалось провести обряд, чтобы призвать твою душу. Теперь медведицы в тебе с каждым днем будет все меньше, а человека - все больше.

– И хорошо, - пробормотала она.
– Жить вообще хорошо. Особенно с тобой, Демьян. Я бы не смогла, если бы не получилось.

– Поля, Поля, - глухо заговорил он, - как я ошибся, Поля… Как я виноват перед тобой…

Она отрицательно мотнула головой.

– Не надо, Демьян. Я все забыла, все. Это был не ты.

– Послушай меня, - попросил он с трудом.
– Не жалей меня, Полюш, потому что я очень виноват и не стою жалости. Болезнь не оправдание. Достаточно было прислушаться к предупреждению Тайкахе, а я… Сделал тебе больно, почти убил, хотя обязан был защищать. Не знаю, что впереди - долго ещё тебе возвращаться к полноценной человеческой жизни. Но если все получится, клянусь, что буду тебе лучшим мужем, клянусь, что скорее убью себя сам, чем трону тебя. Если бы я мог все изменить… если бы я мог быть менее самоуверенным. Но все уже произошло, и я понимаю, что моя боль - смешная малость по сравнению с твоей. Боги… если бы я узнал, что кто-то так поступил со своей женщиной, я бы его сам разодрал… а ты спасла меня, Поль. Спасла и имеешь право не терпеть меня. Я... пойму, если ты не сможешь жить со мной как с мужем, и не перестану восхищаться тобой и любить, жена моя.

Полина с усилием оторвала голову от его теплого, вкусно пахнущего плеча и с очень взрослым удивлением посмотрела на мужа.

– Я так тебя люблю, но никогда не думала, что ты такой болван, Демьян Бермонт, - с сердцем сказала она и снова прижалась к его плечу, засыпая.

Сейчас Полина сидела на траве, и снова вспоминала этот разговор, и недовольно качала головой. Она столько пережила, перенесла, чтобы вернуть Демьяна, - и страх его потерять, ежедневное отчаяние совсем отодвинули на дальний план случившееся в часовне. Рассудок милосерден - сейчас и боль, и ужас, и бессилие казались кошмарным сном, и пусть холодок пробегал по спине, когда Пол об этом думала, и внутри все сжималось, но… они вдвоем справились со смертью. Справятся и с их прошлым.

Раздались знакомые шаги, послышался запах чего-то вкусного, мясного, и на плечи ее опустилась тонкая ткань. Полина с усилием открыла глаза, сжала плед на груди, сощурилась, улыбаясь. Муж опустился на корточки перед подносом с дымящейся едой - и картофель тут, и мясо, и овощи, и ягодный морс, - и сунул руку в карман.

– С Вершиной года, Поля, - сказал ее Демьян, протягивая крошечную деревянную игрушку - медведицу с вырезанным на боку солнышком.
– С новой весной.

Они ели, как дикари, руками, скрестив ноги, сидя около подноса и вытирая пальцы о драгоценные кружевные салфетки, и Демьян рассказывал обо всем, что произошло, пока она была в коме. О свадьбе Ангелины и дракона Нории - Полина чуть не подавилась, но подумала и рассудительно проговорила:

– Тогда-то мне было не до других людей, а сейчас я понимаю, что у Ани было сильное чувство. Просто не думала, что она сможет… сможет принять его.

Рассказал он и о помолвке и скором браке Марины.

– Алинку-то еще замуж не выдали?
– смеялась она, догрызая кроличью лапку.

– Я не слышал ничего, - со сдержанной улыбкой отвечал Демьян, наблюдая за женой, - но ты сможешь сама с ними поговорить. Хочешь сейчас позвонить?

Поля задумалась.

– Сейчас я хочу побыть с тобой, - сказала она тихо и немного виновато.
– Позвоню завтра, ладно? Я обязательно проснусь. Ради них проснусь. А сейчас осталось совсем немножко же, правда? Я уже чувствую, как начинает кружиться голова. Иди ко мне, Демьян. Расскажи мне еще что-нибудь.

Берман перебрался к ней за спину, обнял, и Полина откинулась ему на грудь, закрывая глаза.

– Что рассказать?

– Что-нибудь, - голос ее становился слабее. И сон накатывал, пока тихо, мягко, незаметно, и голос Демьяна потихоньку отдалялся, затихал…

– … я ведь думал, что признал тебя своей в ту ночь, когда ты пришла за Лунным глазом, Полин.

Даже сквозь дрему она почувствовала смущение и заворчала. Демьян сжал ее крепче.

– … тогда я чуть с ума не сошел. Понимаешь, ведь в нас так много звериного, а в нашем роду тем более… близость к Великому беру. И нас с детства учат, жестко учат сдерживать себя, свои инстинкты, иначе бы мы не смогли жить вместе с людьми. Традиции, правила, жесткая иерархия - это все призвано ограничить животное начало, чтобы оставаться человеком. А тогда… я никогда столько эмоций не испытывал. И адреналин, и возбуждение, и азарт охоты, и запах твой, и вкус твоей крови, и то, что и ты мне ухитрилась пустить кровь, и совсем не слабой оказалась… а потом я понял, что это ты, и совсем потерял голову. Мне бы ловить тебя, а я даже шевельнуться не мог.

Полина заворочалась, устраиваясь поудобнее, мазнула губами по его груди.

– Я слушаю, - почти неслышно и сонно прошептала она.
– Я ещё здесь.

– Лишь потом, когда я тебя нашел и убедился, что ты станешь моей женой, успокоился.

– А если бы не согласилась?
– то ли подумала, то ли спросила вслух она. Марево сна уже укачивало ее на своих руках, и в объятьях Демьяна было жарко и уютно.

– Я бы тебя уговорил, Поль. Знаешь, какие-то вещи понимаешь со временем. Я вспомнил потом, как изумляла ты меня во время нашего с отцом и матерью визита в Рудлог. Я был так воспитан, что твое игнорирование правил приличия и живость меня ввергали в изумление. Ты была такой смешной. Такой громкой и навязчивой.