Чтение онлайн

— Што ты, што ты, ничего у меня в погребе нет! Никаких сплотков отродясь не видывал!

— Ну, тогда мы сами посмотрим!

Председатель спустился в погреб. Сразу же, кряхтя и охая, слез за ним по замшелой, но прочной лестнице и Харламыч. Ванюшка, Зиночка тоже слезли вниз. Ленька оставался сначала наверху. Он побаивался старика. Вдруг схватится за горло? «А-а, — скажет, — это ты рассказал, что я рыбой торговал?» Но, увидев, что Мишка скрылся в погребе, Ленька немного погодя последовал за ним.

Погреб оказался на удивление большим, высоким. Стены, чтоб не осыпалась земля, обшиты досками. В углах — кадки с солеными огурцами, квашеной капустой. У стены — закром с картошкой… Ничего подозрительного. Никакой подземной трубы или, тем более, принадлежностей для рыбной ловли.

Но если ребята ничего не заметили, Василий Павлович заинтересовался блоком, укрепленным на толстой балке перекрытия погреба.

— Уж не картошку ли ты на блоке, Харламыч, наверх поднимаешь?

Старик испуганно глянул на блок, не нашел ничего лучшего, как согласиться:

— Ага, картошку!.. Силенок-то стало маловато, вот блок и приспособил…

— Автоматику, значит, завел? Раз — и мешок с картошкой наверху? Что ж, это хорошо. Покажи-ка нам в действии свое приспособление. Не мешает потом применить в колхозном овощехранилище, если удачно оно…

— Да картошки в мешках нет, долго больно насыпать, — завилял старик.

— Ничего, ребятки мешок живенько насыплют. Куль у тебя как раз на кадке валяется…

Председатель шагнул к кадке. Харламыч невольно бросился ему наперерез, но тут же остановился как вкопанный.

Ванюшка, Зиночка и Мишка с Ленькой стали дружно нагребать в мешок картошку из закрома.

— А тут… дерево… больше картошки нет, — заикаясь, сказал Ванюшка, нащупав под тонким слоем картошки какую-то доску.

— Да? Что-то маловат закром.

Картошку разгребли. Доска оказалась с ушком. Тут же валялась веревка, привязанная одним концом к этому ушку.

— А ну-ка, сейчас попробуем, проденем веревку в блок да потянем.

Веревку продели в блок, потянули. Доска приподнялась и…

Что же увидели изумленные ребята и усмехнувшийся председатель?

Внизу, под доской, оказался деревянный желоб, сколоченный из старых, потемневших плах. В желобе лежала плетеная из ивы корзина. Такая же, какие делают рыбаки для ловли рыбы на речных перекатах. Нет, немного не такая, не круглая, а четырехугольная, вытянутая в длину побольше обычной.

Когда за веревку потянули еще, в желобе вдруг забурлила вода, потекла между ивовых прутьев и ушла куда-то под землю.

— Так, так! Действительно, механизация рыбодобычи. Крупная рыба остается здесь, самая разве мелочь проскочит сквозь такую корзинку. Вот, ребята, под Скопанцем на льду и попадались вам только рыбки-монетки…

Изумленные ребята стояли, разинув рты. Харламыч дрожал, как осиновый лист.

— Ну что ж, Биркин, все ясно, — сказал Василий Павлович. — Остается лишь несколько вопросов для уточнения. Как карпо-караси появились в Кислом озере и как ты их зимой заставляешь в трубу идти? Она же, эта рыба, как и простой карась, зимой на дне озер лежит…

— Фу-у! — Харламыч тряхнул головой, будто отказываясь говорить. Но тут же, видно, сообразил, что запираться дальше бесполезно. — Как в озеро-то караси попали? А утки их, знать, на лапках принесли…

— Утки? На лапках? Что-то не слыхивал такого.

— Утки, боле некому! Ясно, не самих карасей, а икру ихнюю… Стало быть, где-то в другом месте есть такая рыба, утки там в пруду плескались, икра-то к лапкам прилипла, а здесь смылась… Вода-то в озере давно чистая, карасики и выклюнулись, а потом развелись…

— Значит, народ считал озеро мертвым, заброшенным, не заглядывал на него, а ты воспользовался этим?

— Истинно так, истинно! — ухватился Харламыч за слово, показавшееся ему спасательным. — Только попользовался. И погреб этот, и желоб я не сам мастерил. Здесь у купца водослив был потайной…

— Так, так. Купец потайной водослив для гнилой волы завел, чтоб мужики не придирались, не вопили о порче воды в речке, а ты этим водосливом для рыбодобычи воспользовался?

— Только попользовался…

— Ну, а как же ты еще не ответил, как все-таки рыбу со дна поднимаешь?

— Дело-то нехитрое. Вода-то в Кислом озере от подземных ключей теплая, даже льда местами не бывает, а так тонкий вовсе. А в теплой-то воде, знамо дело, карася в сон не так тянет, в ил он не зарывается. Бросишь комок извести — вода зафыркает, ну, рыба и замельтешит, начнет спасаться, куда вода течет…

Так вот отчего бурлила тогда вода в озере, когда сидел подо льдом Ванюшка!

— А отчего Скопанец гремит, вы не знаете? — вспомнила Зина страшный грохот, который напугал их однажды на льду.

— Гремит-то?.. — замялся старик. — Так это ж Скопанец, он завсегда на крик аукается…

— Аукается? Ну, а для того, чтоб эхо возникло, как ты этот грохот создал? Не к чему запираться, рассказывай уж все, — подбодрил старика председатель.

— Так это… само собой… Сначала я грохнул… Из ружья пальнул вон в трубу… чтоб ребятишек испугать.

Ловко было придумано! Подземная труба, усилив звук выстрела, донесла его до Скопанца, а там, вырвавшись на волю, грохот выстрела неузнаваемо изменило и умножило эхо!.. И не случись с ними учителя, ребята, и верно, могли навсегда покинуть страшное место…

— Больше секретов нет?

— Истинный крест, больше ни в чем не грешен! — перекрестился Харламыч.

— Хватит с тебя и этого греха! — сказал председатель. — Закрывай давай свой грязный погреб!

Харламыч снова перетрусил, затянул жалобно:

— Прости меня, дурака старого! Нынче ни за что не хотел ловить рыбу. Как ребят у Скопанца увидел, так и надумал отстать от греха. Ну да — куда!.. — старик покосился на люк погреба. — Катюха замуж собралась, покою не давала: то купи, это купи… Где деньги брать? А тут даровщинка… Пользовался, грешен, все равно думал, скоро и до Кислого у колхоза руки дотянутся — ускользнет доход… А карася этого в городе прямо рвут — разве утерпишь?.. Ведь кому она, Катюха-то, без нарядов да без богатого приданого нужна, хромая-то? Сам знаешь, обижена у меня дочь…