Чтение онлайн

– Там, наверное, дурно пахнет?

– Едва уловимый запах. Нам нужно, чтобы в Солнечных шахтах люди работали, а не умирали. Побудут недолго, начнут кашлять, мы их возвращаем. Если это не отъявленные негодяи.

Девочки с опаской оглядывались по сторонам. Повсюду свидетельства рабского труда и страданий. Не так очевидно, но фантазия пририсовывает обычным вещам самые трагические обстоятельства. Вот кусок веревки, наверняка она оборвалась, а рудокоп сорвался в шахту. Черепки какого-то горшка, из него не успел напиться умирающий от жажды человек. Кусочек кожи с ботинка, бедный рудокоп, он остался босой.

Чем дальше они уходили от колодца, тем более спёртым становился воздух, более тесными проходы, более тяжёлой поклажа с инструментами. Булсар давал пояснения на каждый вопрос, но и те иссякли по мере приближения к таинственной Солнечной шахте. Но стоило факелам осветить свод небольшой «комнатки», как девочки воскликнули от изумления. Пещерка была прекрасна, она будто освещена солнечным светом, здесь, в самой утробе ласцийских гор это казалось настоящим чудом.

– Что это? – гостьи озирались по сторонам.

– Мы не знаем, но похоже на плесень, будто порода цветёт, – Булсар растёр в руке желтую пыльцу и дал понюхать Аяне.

– Странный запах. Не пахнет плесенью.

– Нет, почти сладкий, – нюхала Тенна. – А если её счистить?

– Несколько дней, и проступит новая. Мы не знаем, что это такое. Сущее проклятие.

– А почему её нет в других местах? – Аяна достала кирку и со всего маха ударила по породе.

– Солнечных шахт несколько, плесень нарастает только в них, будто здесь нужная ей порода. Таких пещер нигде не встретишь, только в Ласции. Каждая уникальна и нашпигована самоцветами.

Девочки с азартом искали самоцветы и нашли крупный камень нежно-розового цвета. Булсар поцокал языком, находка удачная и ожидаемая. Эта шахта новая, выработка только началась, от неё ждали хорошего урожая.

Работа на рудниках тяжёлая. Девочки с высоты колодца могли наблюдать за передвижениями невольников и ужасаться масштабу трагедии. Таких шахт в Ласции десятки, здесь мог оказаться их отец, и однажды сгинуть в одной из Солнечных пещер. Аксил вытащил его из западни, с рынка рабов они отправились в северную область на постройку крепости в Сиуце.

– Нет, Ти и Яни такого не заслужили, – заметила Аяна, наблюдая за одним огромным невольником в набедренной повязке. – Папа вечно грозится, но это слишком.

– Разве только, Родик, – беспечно хмыкнула Тенна.

– А ригоронцы здесь тоже есть?

– Гм… – пожал плечами Булсар. – Вот он, и есть Ригоронец.

Невольник словно услышал, что речь идёт о нём, и задрал голову. Мороз по коже от такого взгляда. Да и сам он вызывает только отталкивающие чувства. Грязный, лохмы до плеч, густая бородища терялась в кучерявой поросли на груди и животе. Вот уж, кому самое место в Храме Звёзд. Урожай в Гоции вышел бы знатный.

Тенна в этот момент жевала булку, но неловко перехватилась, и хлеб упал на дно колодца, будто подачка нищим. Мохнатый брезгливо отвернулся, поднял корзину, до верху гружёную отработанными булыжниками, и направился к тросам.

– Значит, дело было в Пегоции, юго-западная область Алесции. Сошёлся я там с одним жеребцом…

– Тьфу ты, паскудник какой! Ты чего ж детям рассказываешь? – возмутилась Весерси.

– Да, не о том я, – отмахнулся Аксил. – В Пегоции разводят лучших лошадей. А худших из них съедают, тем и живут. Так вот, когда меня пустили в конюшню, я сразу приметил одного жеребца. Тихий такой, дружелюбный, породой сильно не вышел, ноги коротковаты, поступь тяжёлая. Что и говорить, прямой путь под нож. Пожалел я его, всю ночь мы с одной работницей не спали, плели ему причудливые косы в хвосте и гриве. Это я для того, чтобы не съели красавку, в красоте волос я знаю толк.

Девочки привычно прыснули в тарелки.

– А на утро его повели на выгул, по пути он зацепился косами за крюк, испугался, взбеленился, двух конюхов в порыве страсти помял, вырвался и в бешенстве крушил всё на своём пути. Пробил ограждение, умчался в поле и покрыл несколько породистых кобыл. С тех пор там появился новый обычай. Всех лошадей перед скотобойней косами заплетают.

– Его съели? – проскулила Тенна.

– Зато умер красивым. Вот тогда я впервые понял, что из меня вышел хороший человек, – с гордостью закончил Дедуля.

– Вышел и не вернулся, – согласилась тётка Веси.

– К чему я это? Ах, да. Вы на рудниках поосторожнее. Они ж смирные, пока в цепях, а как на свободу вырвутся, так лучше на пути не стоять.

Сёстры не торопились возвращаться к морю. Развлечения найдутся и на суше. Пройтись по Клириде, заглянуть к знакомым лавочникам, накупить безделушек, оказаться в самом центре бурлящего жизнью города, встретить интересных людей, услышать свежие сплетни и разузнать всё об акулах. Рыбаки – люди бывалые, на утреннем рыбном торжище можно услышать множество рассказов, один другого страшнее, о покалеченных руках и ногах. Вон, видите Стодриса Одноногого, он ещё по молодости культей обзавелся, скормив конечность гнусной рыбёшке. Как весело стучит по дороге его добротная деревянная нога. А вот, был случай, рассказывали рыбаки с Грязного мыса, как один смельчак отбился от морской хищницы, ударив её кулаком в рыло. Та от подобной наглости растерялась и упустила добычу.

И в городе, и дома разговоров только об акулах, да о прошедшем недавно сухом смерче, что повредил несколько рыбацких посёлков.

– Значит, дело было в Акриции, западной области Алесции, – после кружки тёмного пива дедуля Аксил становился особенно разговорчивым. – Бывал я там в одном городке, где королева очень любила свою киску…

– Ты что ж такое, похабник старый, опять рассказываешь нашим девочкам? – взвилась Весерси.

– Да не о том я, – шикнул он. – Киска её – степной ялагр, девочка по кличке Жрица. Ручная такая кошечка, ласковая. Любила ночью охотиться, всех крыс истребила в округе, лис, котов, курей, поросят и собак заодно. Ночная, стало быть, жрица. А часть добычи всегда приносила хозяйке. Раз эта Жрица принесла хозяйке человечью руку, прокралась в спальню и положила добычу на подушку. Я, как проснулся, как увидел это дело, орал так, что едва бельё не замарал… К чему это я рассказываю?

Девочки прятали улыбки в кулачки.

– Ах, да, – опомнился Аксил. – Смерчем её принесло, котёнка маленького от мамки оторвало. Там, в Акриции такие смерчи по степям кочуют, что целого ялагра могут поднять и через всю область пронести.

– А рука чья оказалась? – прошептала Тенна.

– Откуда мне знать? – фыркнул Дедуля. – Меня на следующий день королева продала заезжим работорговцам. Я как раз в обоз к вашему отцу попал. Там мы и познакомились. Лихое было времечко.

– И правильно сделала, что продала тебя, засранца эдакого, – бурчала Веси. – От тебя одни убытки, в каждом городе панику успел навести.

В один из дней, когда Тенна и Аяна привычно прогуливались по местному торжищу и рассматривали приглянувшиеся жемчужины, их внимание привлек необычный незнакомец. Тот был в шапке по самый нос и многослойном шарфе в лютую жару. И что-то в его образе до боли знакомое насторожило сестер:

– Уважаемый, вам не холодно? Шубу дома не забыли?

– Дедуля Аксил? – удивилась Тенна.

– Внученьки, – озирался мужчина и ещё глубже вжимал голову в плечи.

– Нас ждет очередная захватывающая история про то, как совершенно случайно на Дедулю напали теплые вещи, – ворчала старшая. – Ты заболел?